Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Перед самым Рождеством мы получили письмо от Марии Маркеловны, что Алеша заболел корью. Я сразу же уехала через Вырицу зайцем, Алексей Евграфович поехал позднее с билетом до Чолова. Когда он пришел на вокзал, то тщетно пытался влезть в какую-либо из теплушек, несколько раз прошел вдоль поезда. Время уходит, влезть невозможно, а ехать надо. В конце поезда был прицеплен единственный классный вагон. В отчаянии он стал стучать в дверь и кричать: «Пустите, Христа ради, профессора университета!» Дверь отворилась, выглянувший человек подхватил вещи Алексея Евграфовича, помог ему войти в салон, и поезд тронулся. Алексей Евграфович очутился в салон-вагоне, в котором ехало какое-то железнодорожное начальство, оказавшееся очень любезным и приятным человеком, с которым Алексей Евграфович проговорил всю дорогу и так увлекся разговором, что чуть не проехал Чолово.

Алеша, как всегда, заболел первым, корь у него была легкая. Когда я приехала, заболели уже обе девочки, и в более тяжелой форме, особенно сильно Ириша. Кроме доктора Турского из Надбелья, теперь был еще доктор и в больнице в Вяжищах, Владимир Васильевич Соколов, живший в здании больницы с женой и сыном, учившимся в местной школе. Вяжищи были ближе, до них было всего пять километров (до Надбелья было почти в два раза дольше). Мария Маркеловна позвала к Алеше Владимира Васильевича, когда же заболели девочки, она позвала и Андрея Эдуардовича. Они должны были приехать в день приезда отца. Мы наготовили накануне пельменей и выставили их в сени на мороз. Погода стояла холодная, и отец, и доктора озябли и с удовольствием поели горячих пельменей и выпили по рюмочке разведенного спирта. Мария Маркеловна познакомилась впоследствии и с женой Владимира Васильевича, которая иногда бывала у нее в Усадищах с сыном, охотно проводившим время с девочками. Но как доктору она отдавала предпочтение Турскому.

Все каникулы, что мы прожили в деревне, я ухаживала за девочками (Алеша скоро поправился). В самом начале болезни, когда я ставила Ирише градусник, она резко подняла колено и выбила им термометр у меня из рук, он упал и разбился, и мы остались без термометра. Когда мы уезжали, Алеша уже был здоров, Мариша тоже уже вставала, только Ириша еще продолжала кашлять. Не хотелось оставлять Марию Маркеловну одну, но надо было возвращаться. В этом году Пасха была ранняя, недолго было ждать до Масленицы, и я съездила опять на пару дней — все были здоровы, жили спокойно, работали, учились.