Электронная книга - «Свинобаза (СИ)». Краткое содержание книги:
— Руссо-туристо, — Темворс говорил с сильным испанским акцентом. Он сложил руки на груди и спародировал какой-то русский танец на согнутых коленях, — водка-водка, балалайка!
Парни гоготнули. Бертольд только улыбнулся.
Хенрик ничего не сказал про убийства. Только то, что соблюсти обязательно: связки и роли. Он знал всех и каждого, кто чего стоил, кого сунуть подальше, кого поближе. Опытные, проверенные люди. Если всё пойдёт не по плану — они заранее знают, что делать. Так что перебить парочку русских считалось за шалость.
— А как их там увидеть, русских? — спросил Бертольд, щурясь от ползущего вверх солнца.
— Узнаешь, mi amigo,** — ответил почему-то именно Темворс, хотя казался совсем не дружелюбным. — Такие, побритые и с цацками. Ошибиться трудно.
— Короче, как только деньги будут у вас на руках, начинаем светомузыку, — с большим хладнокровием вещал Лакомб, выпуская плотный дым из носа. — Будет сигнал для Пьетрена, чтобы через минуту Темворс подкатил за вами. Как раз успеете кассу забрать. Этим прихвостням нужно какое-то время, чтобы показаться из толпы.
Расхождений с планом Хенрика, по сути, не было. Они с Хью всё ещё отвечали за деньги, Лакомб и его напарник — за зал.
Бертольд не планировал палить по русским. Он стрелять не умел, как честно признался Хью, так что пригласили его чисто условно, но это льстило — считали за звено в этой цепочке, слабое ещё, но такое же, как остальные. Без него связка распадётся.
В машине Хью обрадовал заманчивым предложением:
— Ты занят сегодня?
Бертольд сидел на переднем сидении, но смотреть на Хью не стал.
— Нет.
— Поехали тогда, учиться стрелять будем.
Это не звучало вопросом. Утверждение: теперь я твой учитель и буду натаскивать на криминал. Хотелось этого Бертольду или нет, но едва ли такой как Хью потерпит картонное тело рядом с собой.
Ожидаемого страха не было. Никто не предложил выкинуть новичка, никто не спросил чего-то грубого. Он вновь под крылом покровителя. Бертольд слушал песенки с радио, заглушавшие молчание, обдумывал их роли — интересно понять эту иерархию, найти лазейку: два Эвальда и Пьетрен — их старый опытный советник. Или дознаватель. Или ещё кто. Старик слушал старика. Его не швыряли в эпицентр. Его поставили у входа, на шухер. От этого человека зависел исход, смогут они уйти в положенное время или нет. На плечах вся операция. Запасной вариант на случай, если всё пойдёт не так. Хью — не менее важный. Самое крепкое кольцо связки, кремень и хладнокровный стрелок. Он, кажется, нравился Хенрику — даже не столько Хайнцу, может быть, и Сын этот выбор безоговорочно одобрял. Папа Хенрик был уверен на все сто. Поставил в центр, подрисовал скромную красную точку рядом. Хью дозволено грохнуть Бертольда — в случае, если молодой петушок начнёт расправлять перья. Поэтому Дюрок здесь — одна невзрачная точка на фоне цветных кругляшков. Головорез Лакомб и загадочный Беркшир — на зал. Два шкафа, что с пушками произведут нужное впечатление, завалят кого надо и удержат особо напуганных. Резвый мексиканец Темворс подскочит на колёсах по сигналу Пьетрена. С ним всё понятно. Заключительный элемент, финал и счастливый исход. Или как получится.
Для Ганса в этой иерархии места не находилось. Из него не лепили боевика, боевиком станет Хайнц. Пустили на задворки; переговоры и прочую дипломатию.
Бертольд лишился одного покровителя, но обрёл другого. Ганс своё дело сделал — провёл дружбана в дорогую жизнь. Иногда тусил с ним и развязно целовал. И Бертольду это нравилось. Теперь его задачей стало не опозориться перед Гансом. Доказать, какого человека он внедрил в свинобазу.
И ещё заплатить за аренду.
***
У Хью в багажнике нашёлся ящик пустых бутылок и два пистолета под ковриком. Он, значится, готовился, и в его ежедневное расписание оказалась включена стрельба с одним недоумком. В редком тихом леске, куда они приехали, пахло свежестью. Бертольд рассматривал зелёные ели с пригорка; местечко живописное, романтичное и безлюдное. Ещё бы ушли тучи — они никак не могли пролиться — вообще шикарно. Хоть картину Ван Гога пиши.
Или кто там рисовал природу; Бертольд не знал. Хью отмерил некоторое расстояние от машины, поставил перевёрнутый вверх дном ящик и сверху три бутылки — мишени. Сначала поближе. Потом подальше, как только Бертольд научится держать пушку в руках. Выглядывающее из-за плывущих туч солнце светило на стекло, окрашивая в изумрудный.
Ну, снять пистолет с предохранителя он умел. И нацелиться тоже. Но Хью за спиной схватил за плечи и как-то вывернул их назад: Бертольд даже услышал, как хрустят кости.
— Спину старайся держать прямо. Руку не напрягай. Как легавых стрелять учат — по стоечке смирно — тут не прокатит, — Хью был выше минимум на голову, так что, думал Бертольд, проблемы поправить его не возникало вообще. Близкий контакт на руку не играл, но отнюдь. — Придётся на бегу отстреливаться. Или лёжа. Или как получится вообще.
Бертольд закрыл левый глаз, прицелился к крайней мишени. Выстрелил. Отдача прошлась от кисти и прямиком к плечу, прокатилась по мышцам волной. Запах хвои перебился горьким порохом. Бутылка разлетелась на осколки.
Хью вышел из-за спины, из кармана джинсовки достал сигареты. Марку Бертольд разглядеть не успел, но увидел чисто красную пачку — наверняка Винстон. Ганс слишком много копировал с дяди Хью. Здесь догадаться нетрудно.
— Неплохо.
Одобрительное «неплохо» — так хлопают хорошую лошадь по крупу. Бертольд разбил ещё бутылку и на третьей промазал; пуля пролетела мимо, врезаясь в землю. С непривычки очень тяжело отстреливаться по несколько раз подряд, рука дубела. Второй пистолет торчал где-то у Хью — он добил последнюю бутылку, не сдвигаясь с места, и Бертольда подкинуло от подобной резкости: выстрел прозвучал рядом с ухом, а изумрудное стекло в это же мгновение разлетелось по сторонам. Хью ржал, скотина эдакая; тёплый смех разливался по лесу.
— Ну, вроде начал уверенно, — подвёл итоги Хью. Переставил ящик дальше, намного дальше сброшенных на землю осколков. Принёс ещё бутылку — но только одну. — Не зассал.
— Да это пиздец, — вырвалось резко у Бертольда. Пальцы его крепко вцепились в рукоять, а накладка впилась в кожу. Нервы, нервы. — У меня рука трясётся!
Хью подошёл ближе (если бы были одного роста, стукнулись бы пряжками ремней), взял Бертольда за запястье и выкрутил предплечье. Пушка упала на землю; Бертольд ойкнул, закачался и машинально схватил руку — хотя никакой боли Хью не причинил, только след от захвата остался. Сжал-разжал кулак, встряхнул. Вроде легче.
Ему снова впихнули пистолет в руку. Работаем дальше.
Отследить бутылку, маленькую полоску зелёного цвета, с такого расстояния откровенно трудно. Бертольд щурился одним глазом, кривил залитое солнцем личико, а Хью пялился, рассматривал, приценивался — так же, как сейчас Бертольд к импровизированной мишени. Некомфортно до ужаса. Не будь его здесь, или сиди он в машине — стало бы легче. Но нет, смотрел. Указательный палец дубовый, гнулся неуверенно, выстрел такой же. Мимо.
— Ещё, — поддакивал Хью сбоку.
Рука ходуном ходила, уже с мозгом слабо связанная. Выстрел. Мимо!
— Ещё! — вновь раздалось рядом. Уже громче. Требовательнее.
Бертольд не считал выстрелы. Хью не успокоился, пока пацан не всадил весь магазин мимо и последней пулей — о, чудо! — попал точно в цель. И бутылка взорвалась, как взорвалось большим пузырём облегчение внутри Бертольда. И тот победно вздохнул, кинулся в сторону Хью, тыкнул пустым пистолетом в его живот. Мол: я, мужик, быстро учусь. Его шутливо потрепали по голове, взъерошили ещё сильнее волосы.
— Молодчага, — крепкий тон покровителя.
У Хью в багажнике нашёлся полный магазин. Он перезарядил свой блестящий «Смит-Вессон», заткнул за ремень с противоположной от второй пушки стороны, собрал в два захода оставшиеся бутылки и расставил их ровным рядом на месте, где стоял ящик. Ящик взял с собой. Кинул небрежно под колесо, вынул пистолеты, бросил Бертольду: