Электронная книга - «Свинобаза (СИ)». Краткое содержание книги:
В понедельник позвонили. С утра, когда приличные офисные крысы встают и идут жрать «инглиш брэкфаст», а остальная часть населения просто спит — противное пиликанье стационарной трубки разбудило, не на шутку обозлив Бертольда. Он выпутался из простыни спустя несколько секунд и, шатаясь, поплёлся к тумбе в коридоре, при этом воображая предназначенные звонящему эпитеты.
Но звонил не Ганс. Голос этого человека Бертольд не мог воспроизвести в памяти: глубокий и прокуренный.
Неизвестный на том конце был категоричен:
— Собирайся и дуй на улицу.
Одна лишь короткая фраза, затем щелчок и гудки. Бертольд застыл у тумбы, прикинув, что оно могло значить. Ганс предупреждал о звонке. Да, сходится. Но исправился, сказав: не обязательно от меня. Просто жди звонка, бажбан.
Бертольд нервно облизал губы, помялся и прошёл на кухню, выглянуть в окно. Облокотился на подоконник и увидел напротив своего подъезда чёрный Таункар.
Тот самый. Катафалк. Катафалк — и ничего больше, проводник между миром живых и мёртвых, именно так в глазах Бертольда выглядели чёрные Линкольны, до ужаса строгие и грубые в своём исполнении. По телу пронеслась волна резкого жара, какое бывает от опьянения; кончики пальцев похолодели, ноги ослабли. Бертольд отошёл от окна, открыл кран с холодной водой: пару раз смочить лицо, смыть с себя первую волну паники и жар, сменяющийся резким трупным холодом.
«Твой шанс, — отзывалось мрачной мыслью в голове. — Месяц кончается, а добрая тётя-хозяйка не будет церемониться».
Пан или пропал. Как тогда, в ресторане перед семьёй Ганса. В тот раз он чудом вылетел живым — скользнул ножом по маслу. «Чудом» — оно пугало больше, чем перспектива снова сесть в катафалк. Бертольд быстро оделся в более-менее чистую одежду, умылся и пригладил волосы мокрыми руками — ну, за нормального человека можно сойти, если оно вообще требуется, конечно. Не будет же гансовская мафия каждый день париться в костюмах.
По дороге, узкой и очень короткой, от подъезда к машине, Бертольд размышлял, как жаль, что из оружия у него имеется только откидной нож. Такое себе, сойдёт пугать хулиганов в туалете, но не более. Против огнестрела (а у Эвальдов предостаточно оружия на всю компашку, оно понятно) с ножичком не пойдёшь. Но тяжесть в кармане придавала и уверенности: да всё будет нормально.
Сел Бертольд назад. Поздоровался неловким «хай», задумался, стоило ли вообще так делать. В машине только он — и тот самый дядюшка Хью. Ну и жопа.
Хью чуть опустил зеркало, чтобы разглядеть бесценное выражение паники на лице нового протеже: сидел, вроде ничего особенного, а взгляд бегал то по салону, то цеплялся за лицо. Руки в карманах куртки, ноги сведены. Ну и пугливый же щенок. Ну и ничего же страшного, всего один раз, пройти боевое крещение, — и как по маслу. Зеркало Хью вернул на место. Всё так же, избегая прямого контакта, повернул ключ зажигания. Линкольн затарахтел.
— Ну, и тебе привет, — сказал он, выводя машину на дорогу. — Апельсиновый барон слёзно просил за твою тушку… Как там тебя?
Бертольд не представлялся ранее. Ганс, наверное, должен был это сделать за него.
— Бертольд.
— Хуясе, — ёмко прокомментировал Хью. Немцы внедряли в штат немцев, давно такого не было. — Зови меня просто Хью.
Что Бертольд запомнил из своего часового позора в ресторане, это один бесполезный факт: никто из главных не упоминал имени Хью. Кроме Ганса. Дядюшка Хью. Не мог он называться таким именем; странное чувство подталкивало ткнуть пальцем в небо:
— Но это не твоё имя.
Ганс мог наговорить лишнего, и Хью ему поэтому не доверял от слова совсем, однако с годами старшие Эвальды всё настойчивее пихали джуниора во все дыры. Это их решение, вводить бестолкового Ганса в курс дела, но Хью мнения не менял: не буду я с ним работать, если вы оба уйдёте. Дурной он. Без мозгов. Пусть свою команду собирает, а я в Мексику под пальмой жить.
С апельсинов Хью смеялся. Но молчал об этом. Рыжий шнырь на задних сидениях впечатление производил куда более приятное, чем Ганс.
— А ты, мальчик из Сакраменто, очень догадливый. Мы работаем без имён. Но твоё я уже забыл, так что можешь не париться, Баптист.
Сложное немецкое имя из головы вылетело моментально, едва прозвучало в душном салоне. Бертольд подумал, что мог бы сократить фамилию по первой букве, и всем сразу оно запомнится — американское и простое:
— Окей. Зови меня Эш. Так лучше?
— Намного.
Они выехали на пустые утренние улочки, и Хью ужасно захотелось потрындеть. Он включил радио — какая-то передача «нахрен всеми забытые песни из восьмидесятых» — пощёлкал пальцами в такт мелодии, обернулся ненадолго к Бертольду. Бертольд в это время смотрел на его короткий орлиный нос и классические «рэй-бэны».
— Ты знаешь, Эш, самое главное в нашей работе — позволить себе стать чуточку психопатом, — Хью называл грабёж не иначе как работой; так всем легче жить. — В нужный момент приказать мозгу: «эй, чувак, нам надо шмальнуть по той бабёнке за кассой — сейчас она нажмёт на кнопку сигналки».
Бертольд машинально, и сам того не желая, закутывался в куртку, несмотря на духоту в машине и на улице. Чёртовы нервы. Чёртов уголовник за рулём, совершенно спокойно втирающий о криминале.
— Ты любишь мокруху?
— Нет. Какая, нахер, мокруха? Просто над головой — чтобы контузило. Звук выстрела, знаешь, действует как международный язык. Все понимают.
Ганс тоже говорил что-то похожее. Про «Беретту» маленького калибра и корейский магазин. Вот с кого слизывал образ — с товарища своего дедушки. Они все связаны: здоровый орёл Хью, папашка Ганса («крысиный хвост на затылке»), подвижный облысевший дед. И сам Ганс — прихвостень прихвостней. Наверняка тёрся рядом с Хью и впитывал его повадки как губка.
— Ага. Я стрелять не умею, — равнодушно ответил Бертольд, сгорбился и опустил руки на колени.
— Ну пиздец, а я же сразу не догадался, правда? — на удивление, Хью печальное объявление рассмешило. — Ганс рассказывал, чего стоишь. Знаю я, что ты шныпарь, но ничего, с двух рук стрелять научу.
С двух рук палить по несчастным кассирам — только этого в жизни не хватало. Но ничья жизнь не стоит брюликов или шуршащих долларов, это правильные мысли. Страховка всё украденное покроет.
Дядя Хью страшный только на первый взгляд. На самом деле опытный вор, немного свой в доску, немного островат на язык. Свою задачу, дать цыплёнку почувствовать себя взрослым, выполнил — Бертольд немного расслабился и перестал теребить зажигалку в кармане куртки. Увлечённо слушал трындёж и рассматривал пролетающие мимо машины.
Сначала было яйцо. Только потом — курица.
За городом, на довольно одинокой лесистой местности, в нескольких милях от фермерского поселения их встретил огромный комплекс: три ангара, склады и парковка для хозяйственной техники, даже один накрытый брезентом трактор имелся в наличии. Хью завёл Линкольн в широкие ворота, оградившие всё это великолепие, а Бертольд прилип к окну, и что-то в этом было не так. Это какие-то фермы? Просто помещения под аренду?
Но нет. Всё было хуже. Машину Хью оставил между одним из ангаров и маленьким домиком, больше похожим на коробку — административное здание. Бертольд беспокойно вышел из машины. Они здесь не единственные. Ещё две машины рядом. Небо затягивалось серыми тучами на фоне голубого. Металлические коконы возвышались перед грязными облаками.
— Это что? — осторожно спросил Бертольд по дороге к администрации. Он крутил головой и пытался совладать с собой. — Мы где?
— Свинобаза, — ответил Хью.
У Бертольда по всему телу вылезли мурашки. Вещих снов не бывает, правда же? И никаких свиней там давно не содержится, и Ларри в форме легавых не поджидает, готовый скормить голодной толпе?
Бертольд считал себя взрослым. По крайней мере, взял себя в руки и пошёл за новоизбранным напарником, хотя перестать думать о тревожном совпадении не мог.