Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество
- Автор: Кара-Мурза Сергей Георгиевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «Издательство Родина»
- ISBN: 978-5-00180-291-4
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество». Краткое содержание книги:
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, выдающийся российский ученый, социолог и политолог, впервые провел полный и всесторонний анализ «нового средневековья» в своем фундаментальном исследовании, материалы для которого он собирал в течение тридцати лет. Здесь разбираются причины этого исторического явления, его характерные черты в политике, обществе, культуре, говорится о носителях и противниках новой средневековой идеологии. В книге приводится огромное количество фактического материала, основанного на сотнях различных источников.
Так, группа советских гуманитариев, начав свою миссию с экзальтированного марксизма, плавно сдвинулась к антисоветизму, затем антикоммунизму, проникнутому революционной страстью. Иногда говорили, что это люди особой субкультуры, которая отвергает любую систему, совместимую с размеренной жизнью. Как бы ни утряслась жизнь в России, хотя бы для передышки людей, им ее надо сломать, даже если никакого внятного положительного проекта у них нет.
Но об этом рассуждать не будем, у всех людей есть свои иллюзии, ошибки, невежество и мысли. Нам надо понять психологию и поведение умных, часто талантливых и даже гениальных (в профессиональной сфере) людей. Такие люди, как мы видели, нередко говорят публике важные слова или производят важное действие, хотя их авторитет создан в другой сложной профессии — поэт, режиссер, великий врач, физик трижды Герой Социалистического Труда и т. д.
Известно, что если соединяются люди, чтобы увидеть и послушать какого-то авторитетного или любимого народного трибуна, то несогласным становится очень трудно воззвать людей к здравому смыслу, убедить их остановиться и подумать, не принимать скоропалительных опасных решений. Ницше заметил: «Так как недостает времени для мышления и спокойствия в мышлении, то теперь уже не обсуждают несогласных мнений, а удовлетворяются тем, что ненавидят их. При чудовищном ускорении жизни дух и взор приучаются к неполному или ложному созерцанию и суждению, и каждый человек подобен путешественнику, изучающему страну и народ из окна железнодорожного вагона» [159, с. 389].
Так после ВОВ появились пока незаметные люди, которые «не обсуждают несогласных мнений». И в то же время началась (в 1946 г.) «холодная» война. Большинство населения еще помнило войны, пришедшие с Запада — из истории, из Гражданской войны и Великой Отечественной. У нас в то время даже дети понимали суровое. Верхи старались охладить «ястребов» Запада, но думали и готовились. У нас старались не распространять западную прессу, которая нервировала население. Постепенно у нас исчез страх, тем более «невротический».
А причины были. Например, Черчилль написал в октябре 1942 г., когда немцы, завязнув в России, перестали быть угрозой для Англии: «Все мои помыслы обращены прежде всего к Европе как прародительнице современных наций и цивилизации. Произошла бы страшная катастрофа, если бы русское варварство уничтожило культуру и независимость древних европейских государств. Хотя и трудно говорить об этом сейчас, я верю, что европейская семья наций сможет действовать единым фронтом, как единое целое под руководством европейского совета. Я обращаю взоры к созданию объединенной Европы» (цит. в [115]).
А в 1948 г. на собрании промышленных магнатов США формулируется такая установка: «Россия — азиатская деспотия, примитивная, мерзкая и хищная, воздвигнутая на пирамиде из человеческих костей, умелая лишь в своей наглости, предательстве и терроризме». И вывод: США должны получить неограниченное право для контроля за промышленными предприятиями других стран, способными производить оружие, и разместить свои лучшие атомные бомбы «во всех регионах мира, где есть хоть какие-то основания подозревать уклонение от такого контроля или заговор против этого порядка, а на деле немедленно и без всяких колебаний сбрасывать эти бомбы везде, где это целесообразно» (см. [116]).
И в СССР конце 1950-х годов складываются кружки, в которых группы интеллигентов размышляли над системами, альтернативными советскому строю. Часть шестидесятников почти сразу сдвинулась к открытому инакомыслию, критическому по отношению к политической системе СССР, — они стали диссидентами. Они не вели диалогов с товарищами, которые считали, что в главном процесс развития СССР и его союзников создает правильные условия для экономики, культуры, науки и обороны. Когда в кругу товарищей и коллег возникали споры, большинство (и я лично) не развивало эти темы, но выводы оппонентов воспринимали как ошибки, ведущие к невежеству.
Мы не заметили, что струйки интеллигенции отходили на Запад. Лев Аннинский представил яркий образ: «Что делать интеллигенции? Не она разожгла костер — она лишь “сформулировала”, дала поджигателям язык, нашла слова». Это — вечная логика «интеллектуальных авторов» любого преступления: мол, не мы поджигали, мы только дали поджигателям спички.
Каковы масштабы этой прослойки, можно судить по оценкам самих участников протестов, которые вели исторические изыскания: «С 1965 года в петициях, заявлениях, протестах приняло участие, по грубой оценке, около 1500 человек, в основном научная и творческая интеллигенция» (оценки Богораз Л. и др., 1991). Численность — не главный фактор. Шестидесятники были «дрожжами» и в период мировоззренческого кризиса советского общества (1960–1990) снабжали дезориентированных этим кризисом людей идеями, языком, песнями и анекдотами.