Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество
- Автор: Кара-Мурза Сергей Георгиевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «Издательство Родина»
- ISBN: 978-5-00180-291-4
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Новое средневековье XXI века, или Погружение в невежество». Краткое содержание книги:
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, выдающийся российский ученый, социолог и политолог, впервые провел полный и всесторонний анализ «нового средневековья» в своем фундаментальном исследовании, материалы для которого он собирал в течение тридцати лет. Здесь разбираются причины этого исторического явления, его характерные черты в политике, обществе, культуре, говорится о носителях и противниках новой средневековой идеологии. В книге приводится огромное количество фактического материала, основанного на сотнях различных источников.
Еще в 1968 г. я и товарищи в лаборатории думали, как сделать приборы более эффективными. Я предложил проект: у нас были хорошие и дорогие приборы, но они простаивали, и надо организовать так, как работали МТС — машинно-тракторные станции. Мы знали и МТС, и колхозы. В лаборатории согласились, но это уже предприятие, кто будет этим заниматься. Потом в МГУ сложилась группа у В. А. Легасова, и он начал большую программу создания новых систем химии. Я ему показал «проект МТС» и стал читать американскую литературу про такие станции, в которых были замечательные приборы и сотрудники, они работали непрерывно по заказам и в США, и Европе (и расширяли горизонты).
Это было в начале 1980-х гг. (даже была диссертация «Роль исследовательских методов в формировании современной органической химии и биохимии» и книга «Технология научных исследований»). Один раз В. А. Легасов просмотрел этот проект и говорит: думаете, в правительстве поймут? Я говорю: если академики поймут, значит, и в правительстве поймут. Он был в Курчатовском институте, у себя кабинете и позвал трех академиков (для меня великих) и попросил прочитать этот проект. Они прочитали и сказали, что нормально — речь не о «железе», а об организации «приборных мощностей».
Но все мы понимали, что все равно главные задачи тогда наша наука смогла решить… — а дальше нас ждал хаос и распад. И все забыли и о «приборных мощностях», и Программе научно-технического прогресса на 1991–2010 годы.
Все мы, выйдя из уютного терема советского образования и прессы, оказались наивными и невежественными перед зрелищем обрушения СССР — и стабильные приверженцы советского строя, и сомневавшиеся, и недавние диссиденты. В СССР молодая послевоенная городская интеллигенция была иной общностью — старая российская и первая советская интеллигенция были разными, но их было мало. А война 1941–1945 гг. оказалась разрывом непрерывности, после которого начался скачкообразный рост. Это и произошло в СССР: и в социальных группах, и в культурных, и в этнических.
Но сейчас мы говорим об общности сотрудников науки — не академиков и важных руководителей. Нам надо представить массу сотрудников в процессе расхождения мировоззрения и ценностей[94]. Эти процессы развивались очень постепенно, потому что научные лаборатории быстро соединяют людей в группы, как секты. А в конце период примерно 1985–1993 гг. был заполнен непрерывными обсуждениями с товарищами, поиском и чтением литературы, отечественной и зарубежной. Содержание их было простое, лобовое: факты, разоблачающие антисоветскую ложь, преувеличение сталинских репрессий, данные об экономике и социальной системе СССР, об угрозах, о реформе, сведения из истории России и Запада. Для сложных тем мы еще не были готовы, но поток простых фактов и доводов хоть немного охлаждал рыночные иллюзии и утопии. Затем все эти тексты без всякого красноречия увязывались с социальной реальностью, уже с разными позициями. Шлифовать стиль времени не было, и ситуация была тяжелая.
Следующие 5 лет, не прекращая производства этих сермяжных текстов, обсуждения сдвинулись к более сложным проблемам, которых мы не касались в советское время ни в вузах, ни в прессе, ни на интеллигентских кухнях. Из этого перечня несколько проблем нам показались жгучими. Уже в середине 1990-х годов мы стали обсуждать странную природу постсоветского кризиса, небывалого в промышленных странах в Новое время, тем более без явной войны. Организация ООН (ЮНИДО), регулярно изучающая состояние промышленности стран и регионов, обнаружила три региона, в которых произошли не кризисы, а «разрушение промышленности». В докладе было три одинаковых по форме графика динамики промышленного производства. Эти графики принадлежали Ираку, бывшей Югославии и бывшему СССР.
Что поразило экспертов ЮНИДО: в Ираке и Югославии промышленность была разрушена бомбардировками, а в СССР — реформой под лозунгом «демократия и ускорение развития». Это — необычное явление. Как можно было почти 10 лет наблюдать уничтожение народного хозяйства и спорить о мелких вещах!
94
Вебер это сформулировал так: «Изменения в обществе мотивируются не экономическими интересами, а ценностями». Это значит, что при привлечении в актуальную политическую сферу какого-то символа — из советского наследия, капитализма или других — он должен содержать экзистенциальный смысл. Ведь политическая борьба — не торг из-за выгод или убытков, речь идет о судьбе страны и поколений. Конкретные прагматические интересы служат лишь иллюстрациями и эмпирическими аргументами.