Князь Меттерних. Человек и политик

Принимала его, естественно, и Мелани. 17 июня 1833 г. между нею и графом происходил разговор, который воспринимается особенно забавно в отраженном свете событий, произошедших в начале следующего года. Сент-Олэр убеждал княгиню в том, что женское влияние оказывает на государственных деятелей благотворное воздействие. Мелани, представая в роли скромной и кроткой супруги великого человека, ответила ему, что в Австрии женщины никогда не вмешиваются в мужские дела. В лучшем случае им дозволено быть внимательными слушательницами, «но их взгляд нисколько не влияет на чашу весов и никто не думает спрашивать у них совета»[886].

Меттерних внимательно наблюдал за эволюцией Луи-Филиппа. Постепенно канцлер стал проводить разграничение между Июльской революцией 1830 г. и возникшим в ее результате режимом. Революция, рассуждал князь в ноябре 1834 г., превращает войну в постоянное явление. Для короля Луи-Филиппа главная забота — сохранить трон, на котором он сидит не очень уверенно. «Желает того король или нет, он должен быть консерватором»[887], — таково заключение Меттерниха.

Королю следует опасаться того, что именуют прогрессом, т. е. «движения, которое обычно кончается массовым бунтом. Массам надоедает жить иллюзиями; они хотят жить спокойно не только сегодня, но и завтра». Вообще тенденция к покою характерна для человеческого общества. Король должен отдавать себе отчет в следующем: «чем прочнее утвердится покой во Франции, тем надежнее будет его существование»[888]. Через Аппоньи Клеменс буквально бомбардирует Луи-Филиппа своими советами и соображениями.

Незадолго до встречи в Теплице австрийский канцлер отмечал, что доктринерские и либеральные утопии препятствуют политическому союзу «морских держав» с Австрией. Остается лишь надеяться на то, что французский король «будет решительно противостоять все новым и новым поползновениям революционеров, будет смещаться на консервативную почву; на этой почве он встретится с нами и нашими союзниками»[889]. «Если я считаю это возможным, — предостерегает Меттерних, — это не означает, что я считаю это легким делом. Скорее наоборот, мне кажется, что для короля баррикад самое трудное — оторваться от истоков»[890]. Не исключено, новая династия сумеет избавиться от прежних друзей, обрести силу и основательность, избрать верный путь навстречу консервативным державам.

На словах такой поворот событий выглядел в той или иной мере возможным. В силу логики собственной позиции Меттерних мог бы попытаться затянуть Луи-Филиппа в паутину своей политики. Но как только от слов нужно было переходить к делу, обнаруживалось множество препятствий. Причем создавались они главным образом самим канцлером. Самым наглядным свидетельством тому служит история несостоявшихся франко-австрийских браков, которые могли бы существенно сблизить монархию Луи-Филиппа с Австрией.