Князь Меттерних. Человек и политик

Внешне запланированная демонстрация консервативной солидарности вполне удалась. Правда, сколько-нибудь серьезных практических последствий она не имела. Как отметил С. С. Татищев, «соглашение трех союзных дворов по всем текущим политическим делам не пошло далее обмена дипломатических меморандумов и не выразилось ни в едином действии»[858].

Все же был согласован ряд вопросов общей позиции трех континентальных консервативных держав по отношению к двум «морским» либеральным. «Решено было, — писал Татищев, — ничего не изменять в сношениях с последними, предоставляя времени расторгнуть противоестественный союз Англии с Франциею». «В случае новой перемены во французском правлении, — раскрывает далее позицию трех держав Татищев, — признать немедленно восстановление законной династии, но относительно всякого иного образа правления предварительно согласиться между собою»[859]. Показательно, что вскоре после встречи в Теплице Меттерних нанес визит Бурбонам, нашедшим прибежище под крылом Габсбургов в Богемии[860].

При обсуждении самого болезненного, «восточного» вопроса Меттерних предложил поставить в известность о содержании Мюнхенгрецкой конвенции Лондон и Париж. Но это предложение было отклонено Россией по двум причинам. «Во-первых, утверждали мы, — подчеркивал Татищев, — поведение обеих морских держав не оправдывает такого знака уважения и доверия к ним с нашей стороны. Во-вторых, они могут пожелать сами приступить к конвенции»[861]. Вообще информация о секретном мюнхенгрецком документе может лишь подтолкнуть Англию и Францию к сближению.

Затем следует крайне любопытный пассаж: «Меттерних уступил и, по собственному выражению его, согласился „продолжать быть в глазах Англии обманутым или сообщником русской политики в делах Востока“»[862]. Тем не менее его попытка «рассекретить» мюнхенгрецкое соглашение свидетельствует о том, что ему не хотелось сжигать корабли и окончательно похоронить излюбленную идею «концерта держав», или пентархии.

Согласие было достигнуто по испанскому вопросу. Естественно, консервативные державы симпатизировали ультраконсервативному претенденту, брату короля Фердинанда VII дону Карлосу, оспаривавшему право на престол у своей племянницы Изабеллы, которую поддерживали умеренные и либеральные силы. Меттерних уговорил партнеров оказать претенденту финансовую помощь.

Союзные державы решили покончить с независимым существованием вольного города Кракова, где находили убежище всякого рода революционные элементы. Россией было предложено австрийцам присоединить Краков к своим владениям. Однако реализация этой идеи была отсрочена более чем на десять лет.

Татищев вновь сгущает краски, утверждая, что в Теплице, как и прежде в Мюнхенгреце, «все политические вопросы были разрешены в духе Австрии и в ее пользу»[863]. Пожалуй, он склонен принимать за чистую монету реляции Меттерниха, выдержанные в типичном для того чрезмерно оптимистическом духе, и напыщенные самовосхваления.