Князь Меттерних. Человек и политик

Нельзя не учитывать и психологический фактор. От июльского шока Клеменс долго не мог прийти в себя, а Луи-Филипп был постоянным напоминанием о пережитом потрясении, о тщетности усилий, затраченных на то, чтобы сохранить Европу Венского конгресса.

На первых порах в Июльской революции Меттерних видел всего лишь пролог к событиям более грандиозным. «Я не говорю даже о новом акте, — писал он 15 августа 1830 г., — ибо пьесу только начали разыгрывать»[876]. «Король Луи-Филипп, — делился канцлер своими соображениями с кайзером Францем в октябре 1830 г., — попал в тяжелую ситуацию, так как не существует иной основы для его власти, кроме вздорных теорий»[877]. Естественно, Клеменс имел в виду теорию народного суверенитета. И, развивая свою мысль, он пишет далее: «Из-за слабости, из-за страха и собственных наклонностей король Луи-Филипп оказался во главе революции… достаточно искры, чтобы ввергнуть Францию в гражданскую войну»[878].

На послеиюльскую Францию Меттерних возлагает вину за все неприятности, с какими ему как канцлеру пришлось столкнуться. Король Луи-Филипп предстает в качестве союзника карбонариев. Принципиальное различие между Францией и Австрией канцлер видит в том, что первая готова вмешиваться в чужие дела или, говоря современным языком, экспортировать революцию по политическим соображениям, а вторая — экспортировать контрреволюцию — сугубо по «правовым».

Меттерних не верил в долговечность режима Июльской монархии. Так, уже на втором году ее существования (февраль 1832 г.) он придерживался мнения, что правление Луи-Филиппа не может быть ничем иным как «более или менее долгой агонией»[879]. Хотя решительный отпор со стороны короля республиканцам летом 1832 г. и вызвал одобрение австрийского канцлера, но в конце того же года он утверждал в прежнем духе, что «нельзя поддерживать июльский трон, не служа тем самым революции»[880]. Интересно отметить, что летом 1831 г., когда Клеменс имел намерение разыграть бонапартистскую карту, он на всякий случай снабдил Аппоньи компроматом на «короля баррикад».

Это было письмо Луи-Филиппа, тогда еще герцога Орлеанского, от 3 августа 1805 г. генералу Маку с просьбой разрешить ему участвовать в войне против Наполеона в первых рядах австрийской армии. «Каковы бы ни были мои возможные при определенных обстоятельствах права на корону Франции, — писал тогда будущий король, — я всего лишь младший сын, у меня нет никаких личных притязаний, одним словом, я не имел и не хочу иметь ничего общего с этой несчастной страной… Я хочу быть только солдатом и был бы счастлив присоединиться к армии, подобно всем другим князьям, которые имеют честь служить Его императорскому Величеству»[881]. Безусловно, публикация такого письма могла бы нанести французскому королю серьезный урон. Но это оружие так и не было вынуто из ножен.