Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Едва ли стоит говорить, сколь эта концепция похожа на чаадаевскую, изложенную в «Апологии безумного». Любопытно, что параллелизм можно усмотреть и в самих словесных конструкциях: понятие «истины» (truth) перекликается с чаадаевской «любовью к истине» (vérité), а любовь к отечеству «с закрытыми глазами» — с «боязнью увидать свои пороки» у Кольриджа. Несомненно, Чаадаев усматривал пересечения между обвинениями в свой адрес и шквалом критики, упреками в якобинстве и отсутствии патриотизма, которые обрушились на Кольриджа после публикации «Страхов».

Откуда Чаадаев мог знать о подробностях скандала 1798 г.? Конечно, нельзя исключать наличие франкоязычного текста-посредника, который мог бы принадлежать перу, например, Филарета Шаля, знакомого с Кольриджем и многажды о нем писавшего. Однако есть, видимо, и более очевидный источник: вся история оказалась описана самим Кольриджем в одном из обширных примечаний ко второму номеру его журнала «Друг» («The Friend») от 8 июня 1809 г.[1169] Поэт не только рассказывал об услышанных им обвинениях в якобинстве и деизме, но и цитировал само стихотворение, включая и строки, которые Чаадаев использовал в эпиграфе. Тексты, вошедшие в журнал, неоднократно переиздавались в 1810‐е гг., и знакомство с ними Чаадаева вероятно.

Любопытна и генеалогия взглядов Кольриджа. Комментаторы его сочинений возводят «Страхи в одиночестве» к политическим идеям Р. Прайса, известного республиканского публициста и оппонента Берка[1170]. В частности, близкие идеи были изложены в известном «Рассуждении о любви к нашему отечеству» 1789 г.[1171] Кольриджа и Прайса объединял космополитичный христианский идеал человеческой свободы, реализацию которого Прайс находил во французских событиях лета 1789 г. Под «отечеством» Прайс понимал сообщество («community»), в котором живет человек и которое регулируется законом. Любовь к отечеству не подразумевала неуважения к другим государствам и типам правления. Прайс прямо говорил, что «мудрец» должен воспринимать вещи такими, какими они являются, должен не дать аффектам ослепить себя. Настоящая любовь к отечеству, по Прайсу, никак не связана с духом соперничества и желанием унизить другие нации. В этом смысле «своя» национальная свобода не может заключаться в порабощении «других». И здесь параллели между текстами Кольриджа и Прайса становятся разительными. Более того, Прайс противопоставляет патриотизм римлян патриотизму христианскому, который, с его точки зрения, более способствует свободе, поскольку не противоречит стремлению к завоеваниям.