Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
— Точно испугаешься?
— Да-а. Вообще, вселил он какое-то… Да и удивительного нет. Засыпаешь не дома, в лесу. Вообще, я человек даже можно сказать очень впечатлительный. Но нельзя меня заставить поверить в то, во что я не убежден путем собственного осмысливания. Вообще, в начале службы я ходил по постам с опасением, но довольно… Я не любил ходить на свету, мне больше удовольствия доставляло ходить в темноте, глядя на свет. И вот знаешь, когда хуево? Когда вот там, в караулке, находишься, звонят по ГУ и сообщают, что сбежали откуда-то опасные люди. И ты идешь на пост. Вот щас, например, мне очень страшно одному ходить ночью. Может быть оттого, что пережитый страх… Не то что темноты…
— Мыслей своих боишься?
— Вот, например, меня что всегда пугало — резкое появление человека около меня. Р-раз — человек. Это страшно на самом деле.
— Там что — чай, вода, мухи? (Чайник запотелый на столе.) Пить его можно, Андрюх?
— Вообще, мне кажется, кризис нашего разговора с Бутцем не прошел. Не знаю, как внутри тебя, но у меня отложилось очень многое. Я не смогу успокоиться, пока ему не выскажу кое-что. Этот разговор будет на пользу. Хотя мне совершенно не хочется никакой пользы ему. Меня, знаешь, что в гнев приводит? Вот если бы я испугался, нервное такое потрясение если б со мной случилось… У-у, блядь! Вот это вот меня больше всего бесит.
— Можно этот пить чай, Андрюх, там нет мух?
— Можно.
Булькаю чаем.
— Слушай, пойдем пройдемся.
— Угу.
На улице воздух прекрасный.
Встал к окну.
Андрей:
— Вообще, мне больше всего хочется, чтоб щас ничего не менялось, а просто бы я пришел бы домой… вот этого мне больше всего хочется. Ты знаешь, чего я ощутил за последнее время: как ты в свое время говорил о своей Настене, так я могу сказать о своей Татьяне, что если суждено ее потерять, то… Вообще, у меня проснулись очень обостренные чувства ко всему.
— Ну чего, пойдем, Андрюх? Пойдем?
— Пойдем… Вообще, все несется куда-то в пропасть.
— Почему ты так решил?
— Да вот это все разложение людей. Причем все явнее и явнее проявляется. Человечество должно выжить, но все вокруг говорит о том, что оно не выживет.
— Мы об этом не узнаем.
— Неизвестно. По-моему, можно вычислить, вернее, понять будущее. Коммунизм на Земле… Это скорее на Марсе жизнь зародится. Пока существует человек, будет существовать все нечеловеческое такое, бля, мерзкое. Как, бля, я вот мухе жопу отрезал, и мысли вылетели из головы. Вообще, после армии нужно уединение, уединение, уединение, мне вот лично. Вообще, в ночи что-то гудит, она вся полна гудения.
— Да это мухи эффект создают. То она, сука, в чайник залезает, то в трубу. То бабочка бьется в окно. Если себя настроить на страшный лад, то вообще каждый звук будет пугать. Только путем разума и самовнушения можно преодолевать все, да?
— Да.
— Ну че, пойдем, пойдем на улицу, возьмем сигаретки.
— Ох, тревога какая-то, тревога.
— Эх-х, и Гегеля я опять не почитал…
— Но вообще, здесь такое количество мух. Сколько в них энергии. Вот недавно открыли животное, оно такое маленькое, со спичечную головку. В земле живет. Так вот, чтобы ему выжить, не умереть, оно должно все время двигаться и есть, иначе оно замерзнет.
Самолет.
— Мухи, они фанатики! Во!
Андрей:
— Нет, твои мысли мне очень понятны, все. Только меня бесит, что вот, вот такая горсть пшена, и только по одной выкидываешь. О! О! Как я хочу Татьяну осчастливить, если б ты знал! Что плохо, во многом испорченный она человек. Это все поправимо, конечно. Но… У, гад, блядь! (Гоняет мух, выдыхает.) Ну пойдем, Никит.
— Угу.
— Смотри, какая темень.
— Да.
Собака вдали, цыканье, бибики.
Ссыт Андрюха и… да и я. Звуки все. Небо.
— Что это, Андрюх?
— Сварка, может быть.
— О, и звезд прибавилось. Дырявое облако словно протерлось.
— Да, ты знаешь, тридцать первого июля будет вообще солнечное затмение — солнце померкнет минут на пять.
— Цыканье — это как-то очень подходит звездам. Да, словно звезды цыкают.
— Нет, мир утром прекрасен. Не сравнить с ночью… Такое милое блаженство…
Семь часов. Светило уже пульсирует, выпекает свои золотые диски. Повернулся затылком к нему, словно теплые ладони наложило на затылок. Далекий петух сменил далекую брехню собаки.
Бабочка вытанцовывает.
Клочок облака тает в лазури надо мной.
В колодце — нежно-желтый лист.