Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
При постановке в 1946 году «Бориса Годунова», как, впрочем, и на первых гастролях в Италии в 1964 году, была восстановлена картина «Комната Марины», в которой Иванов колоритно исполнял роль иезуита Рангони. Властный, смелый, подавляющий всех, он властью Ватикана требует от Марины Мнишек подчинить Самозванца. Голос Алексея Петровича было не узнать — лишённый эмоций, словно бы высушенный, он звучал сухо и скандированно, что совсем не свойственно артисту. Внешне его Рангони был разный: на премьере 46-го он был одет в красное кардинальское облачение, а на гастролях в Милане было как-то неудобно показывать Рангони в качестве высшего чина католической церкви, поэтому тут Рангони Иванова был одет в более скромную сутану фиолетового цвета, хотя образ остался по-прежнему таким же властным. Его Маринами были все лучшие меццо Большого театра от Максаковой и Давыдовой до Авдеевой и Архиповой. В 1946-м спектаклем дирижировали Арий Моисеевич Пазовский и Александр Шамильевич Мелик-Пашаев, в 1964-м — Евгений Фёдорович Светланов, искренне влюблённый в творчество Иванова и сам предлагавший ему при мне (я тогда заведовал оперной труппой) «под занавес» спеть самого Бориса Годунова. Однако Алексей Петрович на такое не решился, хотя его князь Игорь, Шакловитый и в особенности Руслан звучали по-басовому основательно.
Довольно часто пел Иванов партию Томского в «Пиковой даме», и я не знаю, почему он не был назначен в гастрольный состав этого спектакля в «Ла Скала». Вероятно, искали новых, быть может, более молодых исполнителей. Но как это часто бывает перед ответственными гастролями (а Большой театр впервые ехал в Италию, да и вообще в столь представительный зарубежный тур), оказалось, что у этих молодых что-то не получается. А Иванову в то время было 60. С одним исполнителем партии ехать было невозможно, и пришлось обратиться к Иванову. Времени оставалось мало, не успевали даже сшить военного мундира, и Алексей Петрович выходил в штатском, но, несмотря на это, был прекрасным Томским.
Вспоминаю Иванова в «Садко», где он был Веденецким гостем, а я — Индийским. Очень требовательный Голованов искал такого исполнителя на партию венецианского посланника, чтобы он резко отличался от лирического тенора, только что спевшего свою «сладкую» песню. Иногда он кричал из оркестровой ямы: «Тенор уже спел, дайте мне баритона!» И хотя как драматическому баритону Иванову было не так легко влезать на высокий соль-диез в финале песни, но пел он эту роль часто и имел громадный успех. Мне было радостно слышать его наполненное, смелое звучание, и мы все радовались общему успеху.
Интересным был Иванов и в роли «злодея» Пизарро в опере Бетховена «Фиделио». Я пел Жакино и всегда внимательно слушал монолог и сцену Пизарро. Зловещий тиран, уничтожавший в подземелье своих политических противников, Пизарро — Иванов казался символом зла, средоточием неправды и садизма. Звук голоса становился жёстким, сухим, я бы даже сказал, некрасивым.
Все 29 лет в Большом театре Алексей Петрович был активным участником советских опер. Я уже говорил о его удаче в опере Кабалевского «Под Москвой», где он был Комиссаром. В «Великой дружбе» Вано Мурадели он играл ярого врага советской власти на Кавказе — белого офицера Памазова, в опере Германа Жуковского «От всего сердца» (за которую тоже досталось Большому театру «на орехи» в 1951 году) — колхозного парторга Гордея Ильича, в «Декабристах» Шапорина — Рылеева. Последними работами Иванова в Большом театре стали князь Никита Курлятьев в «Чародейке» Чайковского и Фальстаф в одноимённой опере Верди.
Вспоминая Иванова в роли Князя, я вновь и вновь жалею, что нет сейчас в труппах наших театров настоящих драматических баритонов, не дарит нам их природа. Спектакли идут, но большинство драматических партий поют лирические голоса. На эту тему мне даже пришлось написать в «Советской культуре» статью «Кто споёт „Чародейку“?». А Иванов был настоящим Князем, до сих пор звучит в ушах его голос, особенно в арии «А образ той пригожницы». Спектакль справедливо критиковали — в частности, за неровность вокального исполнения (больше всех досталось Мамыровым и Княжичам), но всё-таки я считаю, что на многие роли у Светланова и Баратова был подобран сильный состав: прежде всего это молодая Т. Тугаринова, наши мастера Н. Соколова и Е. Смоленская — Кума Настасья, В. Ивановский — Княжич Юрий, В. Борисенко, Л. Авдеева и Л. Никитина — Княгиня (кажется, даже И. Архипова спела несколько спектаклей). Но бриллиантом среди них всё равно был Алексей Петрович Иванов.