Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
Придя в Большой, Лубенцов много выступает в советских операх, зачастую становясь первым исполнителем той или иной партии — он был первым в Москве королём Трефом в опере Прокофьева «Любовь к трём апельсинам» и Борисом Тимофеевичем в «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича. Каждый дирижёр и режиссёр стремились занять талантливого артиста в своих спектаклях. Он играет Раевского в опере В. А. Золотарёва «Декабристы», Сашку и Половцева в операх И. И. Дзержинского «Тихий Дон» и «Поднятая целина». Трудно было поверить, что и ярого врага революционных преобразований в советской деревне Половцева, и завравшегося кучера Сашку играет один и тот же человек — столь разными выходили эти персонажи у Лубенцова на сцене.
А вот его шедевр — Варлаам. Известный музыковед Елена Грошева в книге «Большой театр» даёт такую характеристику Варлааму — Лубенцову: «Лучшим Варлаамом того времени был Лубенцов. Остро характерный актёр, превосходно ощущавший широту русской натуры и в веселье, и в мятежном разгуле. Лубенцов лепил своего Варлаама крупными мазками. Большой, толстый, с брюхом, едва сдерживаемым пестрядинными штанами, с всклокоченной седой бородой, его Варлаам казался богатырём». Его Варлаам был разным в каждой ситуации роли. Разгульный, почти пляшущий при виде вина — и беспощадный народный бунтарь в сцене «Под Кромами». «Как во городе было во Казани» у него резко отличается от протяжного, пьяненького «Как едет ён» и тем более от песни о горьком житье монаха-бродяги («Ходишь, ходишь, молишь, молишь»). И как торжествует в конце картины в корчме в верхнем регистре на словах «одна рука короче другой» — пять раз подряд высокое верхнее фа Одна из предельных нот басового репертуара. И рядом с этим стабильные нижние фа, как в Кончаке («Ужас смерти сеял мой булат»), так и в конце рассказа Головы из «Майской ночи» («Таков пан Голова») или в арии Собакина из «Царской невесты» («Помочь не зная чем»). Казалось, что Лубенцову петь легко. В любом регистре.
Кроме этих, основными партиями Лубенцова, выделявшими его из группы басов такого же плана, были Голова в «Черевичках» и, конечно, богатырь с заячьей душой Фарлаф и Иван Хованский — роль, за которую артист был удостоен Сталинской премии. Изредка пел Лубенцов Спарафучиле в «Риголетто» и Варяжского гостя в «Садко».
Я был счастлив участвовать с Василием Никитичем во многих спектаклях Большого театра и Филиала. Я пел Лыкова — он Собакина, я Берендея — он Мороза, я Владимира Игоревича — он Кончака. Наше первое совместное выступление было в концерте в Большом зале консерватории в юбилейные дни М. П. Мусоргского в 1939 году.
Особо надо сказать о работах Лубенцова в спектаклях Н. С. Голованова. Николай Семёнович отличался принципиальным постоянством в отношении составов исполнителей в своих спектаклях и свято верил, что не ошибся, раз и навсегда выбрав себе именно тот, а не иной состав. И уж если певец «прошёл» в спектакли Голованова, дирижёр старался занимать его во всех своих последующих постановках. Поэтому Лубенцов, блистательно начав с неудачливого ухажёра Ганны, кичливого Головы в «Майской ночи» в 1928 году, участвовал и в последних спектаклях Голованова — «Борисе» и «Хованщине». И после этой «лебединой песни» закончил свой творческий путь в Большом театре в возрасте 65 лет (редкий тогда случай).
Но не только Голованов выделял Лубенцова. Василий Никитич успел с десяток лет пропеть под управлением знаменитого Сука — крупнейшего авторитета в оперном искусстве. Чех по национальности, но русский душой, Вячеслав Иванович был музыкальной совестью Большого театра, хотя и не был его главным дирижёром. Я присутствовал на юбилейном спектакле Сука в 1932 году, когда отмечалось его 70-летие. Шла «Аида» с роскошным составом: Держинская, Обухова, Озеров, Савранский. Рамфиса пел Лубенцов. Партия не бог весть какая трудная и большая, но очень ответственная как в сценическом, так и в вокальном отношении. И Сук всегда требовал в свою «Аиду» именно Рамфиса — Лубенцова.
Лубенцов всегда был в форме. Всегда красиво и полноценно звучал его огромный по диапазону голос. И мы, более молодое поколение, которое теперь само перешло в разряд ветеранов, гордимся тем, что имели счастье работать в Большом театре в то время, когда там работал Василий Никитич Лубенцов. А мне ещё повезло и жить с этим выдающимся артистом в одном доме на улице Горького. Он был нашим соседом снизу.