Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Совсем скоро А. П. Иванов был принят в труппу Большого театра и занял там ведущее положение драматического баритона. Мы часто встречались с ним и на концертной эстраде по линии Московской филармонии. Алексей Петрович часто выступал в «сборных солянках», пел и сольные концерты. Его постоянным аккомпаниатором на долгие годы стал замечательный музыкант Алексей Лукич Зыбцев.

Но вот настало и моё время прийти в Большой театр. Наша первая встреча на сцене произошла 25 декабря 1942 года в не совсем обычном для его голоса спектакле — на сцене Филиала шёл «Севильский цирюльник». К счастью, я сохранил программки всех спектаклей, спетых мной в Большом театре (а их было свыше 650). И в этих программках я насчитал 12 опер, в которых мы регулярно участвовали вместе с Ивановым.

«Севильский цирюльник» в годы войны был возобновлён певцом-режиссёром Сергеем Петровичем Юдиным, который только пробовал свои силы на поприще режиссуры. Премьерой дирижировал С. А. Самосуд. Спектакли всегда носили праздничный характер — во многом по причине всегда праздничного состава. Конечно, я не ожидал, что Алексей Петрович с его полновесным драматическим баритоном сумеет спеть почти колоратурную партию Фигаро, до предела насыщенную технически подвижными пассажами. Но Иванову, видимо, нравились выступления в этой роли, потому как за два сезона (1942–1944) он довольно часто пел Фигаро. Только со мной за это время он успел выступить шесть раз, а ведь партию Альмавивы в то время пели ещё и Козловский, и Лемешев, и Хромченко, и Чекин, и, может быть, кто-то ещё. Розину пели Барсова, Катульская и очень талантливая Лариса Алексеева из Белоруссии, Базилио — Рейзен, Пирогов, Батурин и молодой Иван Петров, тогда ещё носивший фамилию Краузе. Главным Бартоло считался острохарактерный бас Владимир Малышев, хотя были и другие хорошие исполнители — например, Иван Скобцов. Я хорошо помню Малышева в опере Пуччини «Турандот», где в трио министров-масок он с Николаем Тимченко и Илларионом Коваленко пел Пинга. Баритоновая группа исполнителей Фигаро тоже была очень сильная: Иван Бурлак, Дмитрий Головин, Пётр Селиванов, Павел Воловов. На равных вошёл в эту когорту и Фигаро Иванова. Петь «Севильский цирюльник» с ним доставляло удовольствие. Лёгкий, молодой, подвижный внешне и вокально, он, как и в других спектаклях, имел какой-то особенный, я бы сказал, «ивановский» успех. И всё же Фигаро Иванов пел недолго — его всё больше нагружали крепким драматическим репертуаром, и времени на Россини просто не осталось.

Следующая моя встреча с Алексеем Петровичем была в опере Кабалевского «В огне» (первые пять или шесть спектаклей давали с названием «Под Москвой»). В военные годы Большой театр стремился как можно скорее показать сегодняшний день Красной армии, битву за Москву, разгром фашистских захватчиков. Дмитрий Кабалевский и поэт Цезарь Солодарь создали патриотический спектакль, где были показаны наши современники: комиссар, бойцы, подпольщики, партизаны-колхозники. Главными героями оперы были Алексей и Елена — воины-артиллеристы, героически погибающие в финале спектакля, но не отдавшие врагу последнего опорного пункта, вызвав огонь на себя. Иванов играл роль Комиссара. Дирижировал С. А. Самосуд, режиссёрами были Михаил Габович и Борис Покровский, для которого это была первая работа в Большом театре.