Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Не могу не вспомнить и о тех двух совместных работах над новыми постановками в Филиале Большого театра, которые для меня стали последними в театре. Я имею в виду «Сорочинскую ярмарку» Мусоргского и «Фра-Дьяволо» Обера.

Вопреки всем ожиданиям, Лемешев, находящийся в те годы в самом расцвете своей деятельности, выбрал для себя не сладко-романтическую партию молодого парубка Грицко, а вокально невыигрышную роль поповича Афанасия Ивановича. Все мы были крайне изумлены, но в дальнейшем поняли, почему Сергея Яковлевича потянуло на характерную роль. У Грицко, кроме прекрасной «Думки», в которой голос певца как бы соревнуется с гобоем и заканчивает на пианиссимо на высокой ноте ля-диез, больше нет ничего, кроме нескольких реплик. Опера не была закончена, и собственно настоящего действия в ней нет. Для придания спектаклю действенной формы чего только не придумывали: то Грицко спал (в это место была вставлена симфоническая картина Мусоргского «Ночь на Лысой горе»), то встречался с Парасей на ярмарке. Нам с Виталием Власовым часто попадало от строгого и требовательного режиссёра — Леонид Васильевич Баратов, не видя в партитуре музыкального материала, который дал бы артисту возможность сыграть настоящую «оперную любовь», как в любой стандартной опере, всю вину возлагал на нас, исполнителей партии Грицко. И мы постоянно получали из зала такие замечания: «Да вам какую бы Парасю ни дай, вы всё равно останетесь холодными, как рыба!» — бушевал этот неукротимый и справедливый, влюблённый в оперу режиссёр.

Что же так привлекало Сергея Яковлевича в роли Поповича? Ну, во-первых, благодатный материал для творчества и импровизации, возможность блеснуть не типичными для своей палитры красками. В Поповиче Лемешев искал вокально-сценической правды, яркой украинской шутки, лёгкой насмешки над незадачливым ухажёром стареющей красавицы Хиври. Я уж не говорю о том, что гоголевский юмор сверкал и в голосе певца, и в его интонациях — словно сам певец смеялся вместе с залом над своим героем. Вот, мол, какие интересные типы бывали в старые годы. Фра-Дьяволо написан для более крепкого тенора, чем обычный лирический, «сладкий» тенор. Но Лемешев смело взялся за эту партию, которую никогда ещё не пел. Интересный творческий коллектив (дирижёр Б. Хайкин, режиссёр Г. Ансимов) работал с увлечением. Я вместе с Андреем Соколовым репетировал командира карабинеров Лоренцо, мою невесту Церлину в разных составах — Нина Гусельникова и Мария Звездина, очень колоритны были бродяги Беппо и Джакомо — Юрий Филин и Игорь Михайлов (сын Максима Дормидонтовича). Напыщенную пару англичан, милорда и леди Памелу, пели Павел Воловов, Кира Леонова и Елена Грибова. Лемешев и играл, и пел прекрасно. Как всегда, имел огромный и заслуженный успех. Его баркарола и особенно ария из последнего действия, в которой он, изображая испуганную девушку и подражая женскому плачу, взбирался на высочайшие ноты, всегда покрывались громом аплодисментов. Это была наша с ним последняя совместная работа в театре.