Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

На моей памяти приход Александры Андреевны в Большой театр, её становление в репертуаре. Если её коллеги — Ольга Леонтьева, Стефания Зорич и Надежда Чубенко — часто выступали и в лирических партиях, то Бышевская пела только драматические партии. Свой первый сезон она сразу же начала с таких ответственных ролей, как Аида и Леонора. Каждая певица испытывает те или иные трудности в этих операх, но Бышевской они давались легко. Её голос — настоящее драматическое сопрано с бесконечно свободными нотами верхнего регистра. В то же время её голос обладал редкой технической подвижностью, и в «Трубадуре» она блестяще пела многочисленные колоратурные пассажи, с лёгкостью птицы взлетая на верхнее ре-бемоль. Вспоминаю её в «Аиде» и отдаю дань уважения мастерству певицы (и её педагога). В Большом театре даже в рядовых спектаклях Бышевская всегда была окружена мастерами высшего ранга.

Её Германами в «Пиковой даме» были Печковский, Евлахов, Ханаев и Озеров, а после дуэта с Полиной — Обуховой в зале долго не умолкали аплодисменты. В самом начале 1936 года на премьере «Тоски» партнёром Бышевской был один из лучших Скарпиа того времени Леонид Савранский. И снова Бышевская с завидной естественностью преодолевает все трудности уникальной партии Флории Тоски. А в конце 1936-го она — Ярославна в «Князе Игоре», причём вместе с Батуриным, Михайловым, Козловским, Пироговым. Дирижировал Голованов, а уж в его спектакли допускались только сливки вокального общества, самые выдающиеся певцы своего времени.

Постановка «Мазепы» Чайковского была для Большого театра этапной — впервые на этой сцене были воплощены идеи и принципы Московского Художественного театра, впервые Л. В. Баратов привнёс в оперу дыхание системы Станиславского. Сцена казни Кочубея происходила за кулисами, но благодаря хору мы, как в античной трагедии, видели эту страшную картину. И в этом спектакле Александра Андреевна была выразительной и скорбной Марией, потерявшей рассудок.

И наконец, Наташа в «Русалке» Даргомыжского. Голос Бышевской был разным в первом и последнем действиях. Ласковая, лиричная, любящая в самом начале оперы, она была обезумевшей от горя в финале первого акта в сцене с отцом перед тем, как броситься в воды Днепра. И вот ария в подводном царстве, где певица по воле композитора берёт грудное низкое ля не хуже меццо-сопрано. «Русалка» была тогда одним из любимых спектаклей у публики и всегда давалась в «праздничном» составе: с Пироговым — Мельником, Алексеевым — Князем, Антоновой — Княгиней. Вспоминая 30-е годы, слышу слова: «Вы — счастливец, Вы застали „золотой век“, были его участником». И правда, я горжусь тем, что был современником, коллегой и партнёром Барсовой, Катульской, Рейзена, Михайлова. И Бышевской…