Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Священник, О<тец> <Павел> Флоренский. Служит очень просто, смиренно, «как монах в глухом скиту», но не еще просто, как едва грамотный монах, а уже просто, как мудрец, а может быть, и маг. Или да не посетуют все христиане на свете, — как очень большой актер в очень удавшейся ему роли.
Поют три «сестры милосердия» Красного Креста — Тютчева[477], Родзянко[478] и Шауфус[479].
Одеты они как медицинские сестры, но чем-то напоминают и монахинь, хотя и в белых покрывалах, очень скромно и очень чисто. Но с первого же момента я поняла, что они если из деревни, то из усадеб, а если из города, то не из провинции и даже не из Москвы, а из Петербурга, того, который был до революции, особенно одна — высокая. А в церкви древние богаделки и трое посторонних, и я в их числе.
Всенощная в церкви Красного Креста. Вечером, освещенная несколькими лампадами и свечами, она еще более чем днем вызвала впечатление Катакомб. И движение рук при словах «Слава Тебе, показавшему нам свет!» было движением и голосом, перенесшим это время во времена Катакомб. Или как-то перекликнулось.
Я прислала из Воронежа Вавочке четырех ангелов Фра Беато Анжелико (на открытках). Все они с музыкальными инструментами. А этого (большого формата — фрагмент в очень хорошей фотографии из собрания Надежды Сергеевны Бушвой) Вавочка подарила мне. И те, каких я прислала ей, вернулись ко мне, я им очень рада.
Перед вечерней я и Вавочка были в лесу, собирали мох — зеленый бархатный и серый, — «кукушкин лен», — положили на подоконники между летними и зимними рамами.
Золотая парчовая земля. Березы с сережками, елки, осины. Скиты, озера, пруды. Осень, небо, холмы и дали — все, все родное, будто знакомое, узнавшее, дождавшееся меня.
После церкви два часа записывала стихи под диктовку Вавочки. Если сразу не записать их, она и сама не разберет свои иероглифы.
Четыре года тому назад в Москве, в «Религиозно-философском обществе», в особняке Маргариты Морозовой[480] я слышала доклад философа П.А. Флоренского «О религиозном моменте».
В Воронеже в этом году прочла первую и три последних главы его «Столп и утверждение Истины»[481].
Теперь до меня — с пятого на десятое — отрывочно — доплескиваются до меня его мысли (вехи) — о Времени, Пространстве, теории относительности; о работе его в лаборатории по электричеству (какое-то ВЭИ), о замысле его книги, которую он хотел бы написать — (История культуры), о лекциях его в худож<ественных> мастерских в Москве о перспективе и об антиперспективе в иконописи и у старых мастеров.
А вечерами по субботам и в утра воскресений — богослужения его в церкви Красного Креста. Я назвала его «маг, священник, мудрец». И все это объясняется в Ученом. Это наяву. А не наяву (а где же?) образ его сливается с Леонардо да Винчи. Хорошо, что он не узнает об этом сближении его облика — в таком частном случае — он, может быть, рассердился бы и был бы недоволен как священник — или просто так.
Да Винчи — образ и белого лебедя на лоне вод, под куполом неба — между верхней и нижней безднами — может быть, был бы ему неприятен.
В эти дни я поняла, что я любила Толстова (строителя Города-Сада, инженера, живого большевика). И это прошло. Еще в последние дни в Воронеже была возможность, все чудо о нем еще было, могло стать. Весть о его скором приезде в Воронеж (в самые ближайшие дни) и что он искал меня летом прошлого года (когда я отвозила в Ростов слепую Варвару Федоровну — к Вавочке. Варвара Федоровна, мать моего бывшего жениха — брата Вавочки — Николая Григорьевича после его гибели осталась в городе совершенно одна, в полном одиночестве и беспризорности) — весть эта воскресила все чудо имени его, и одно его слово, одна его шутка могли бы повернуть по-своему все, что зависит от меня (и от судьбы?) в моей жизни.
477
Тютчева — лицо неустановленное.
478
Родзянко Ксения Андреевна (1881–1970) родилась в Полтавской губернии, в дворянской семье, окончила гимназию. С 1901 по 1918 г. сестра милосердия Георгиевской общины Красного Креста в Петрограде. Крестная Марии-Тинатин, младшей дочери Флоренского. Позднее эмигрировала в Чехословакию.
479
Шауфус Татьяна Алексеевна (1891–1986) родилась в Киеве, где окончила Институт благородных девиц. Во время Первой мировой войны окончила курсы сестер милосердия в Петрограде. В Чехословакии жила до 1938 г., затем уехала в США. Организатор вместе с А. Толстой фонда помощи беженцам. После Второй мировой войны основала старческие дома для беженцев в Западной Европе и в Южной Америке.
480
Морозова М.К. — См. коммент. 14 к дневнику 1915 г. и коммент. 96 к дневнику 1922 г.
481
«Столп и утверждение истины: Опыт православной теодицеи. В Двенадцати Письмах» (1914) — основное сочинение П.А. Флоренского, четвертый переработанный вариант его магистерской диссертации. Написана в форме переписки с другом по келье. Полный и окончательный текст его книги «Столп и утверждение истины» появился в 1924 г.