Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Нат<алья> Дм<итриевна> вся заискрилась, просветлела, заинтересовалась и согласилась, но как-то робко, будто оглядываясь на Вавочку. А Вавочка разгорячилась, больше, чем требовалось темой, и я поняла, что тут дело не в быте, а в чем-то, что стоит за ним, — в фоне, может быть, в каких-то пластах жизни, которые задеваются темой о быте, как лопатой задеваются корни дерева, когда дерево это надо вырыть и пересадить.
Вавочка пошла к ним за полчаса раньше меня, но вошли в дом мы почти одновременно — она не успела еще снять пальто в снегу. Гуляла в такую погоду? Дом ведь в 5 минутах ходьбы! Тут я и учуяла «воздушные ямы» какие-то.
Утром. Отпустила Вавочку от дневных забот. Мороз. Я давно уже овладела нехитрой клавиатурой всех ежедневных забот. Вавочка удивляется, что с моим приездом «все это делается как бы само собой». На нее напало «конвертное упоение» — акварелью нарисовала множество чудесных цветов, пальм, закатов и морей с островами на почтовых конвертах и листах бумаги для писем. Такие письма в конвертах с ее рисунками очень приятно и празднично получать. Я собираю эти конверты и с удовольствием отобрала бы их у всех ее корреспондентов.
День Святой Варвары.
Вечером сквозь гостей, пирожки, самовары, опрокинутый чугун с картофелем и прочее — как будто была в церкви и приблизительно шла вместе с ходом вечерней службы в церкви.
Мать Флоренского была армянка древнего рода. Отец[487] — инженер, строитель железной дороги. В клубе военной академии (в Лавре) ночью случился пожар от загоревшихся электрических проводов. Выгорел весь клуб. (Бывшая домовая церковь Духовной академии.) Сгорело все, что было на чердаке над клубом. А на чердаке был склад книг. Буду собирать как сокровище, все, что услышу о Флоренском. А спрашивать о нем не буду.
1922
Михаил Владимирович: «Время Флоренского делится между семьей, храмом и Огневыми»[488].
Прочла статью Флоренского о Платоне: «Общечеловеческие корни идеализма»[489]… Будто смотрится звездное небо в море, а море — в небо. Но не страшно, а легко дышать.
Таня Епифанова слышала в вагоне, как какой-то полушубок в разговоре о замечательных людях в России, сказал: «В Московском Университете один норвежец, представитель (чего-то там), в своей речи сказал недавно, что со времен Блаженного Августина[490] не было человека так глубоко и многосторонне образованного, как один русский ученый и священник, Павел Флоренский. Вот какие люди у нас в России».
С Новым Годом, родная моя Валечка и Виктор. Все эти дни мы с Олечкой живем с Вами почти неразлучно. В сумерки много говорили о Вас, а когда зажигается «моргасик», Оля неустанно и всячески гадает Вам и вместе и порознь.
Я пишу карандашом, потому что нога позволяет мне провести день в постели, невзирая на предпраздничную суету. Олечка взяла ее на себя. Она делает такие вещи с каким-то вдохновением, и это тем трогательнее, что ей страшно не подходит заниматься домоводством.
После свидания в Москве с братом Борисом она очень ободрилась душевно. Мне очень грустно, что именно Борис может играть такую роль в ее жизни. Я не считаю его плохим, но это как изделие из папиросной бумаги — шуршит, взлетает, пестрит и тут же смято, и точно нет его. Может быть, и сложится во что-нибудь другое, а пока я не понимаю, как это можно серьезно говорить с Борисом и о Борисе. Он для меня 14 <-ти>лет и гораздо юнее Дани.
У Добровых все по-прежнему. Саша совсем расслабил себя кокаином и другими вещами и очень болеет. Я не была в Москве месяца три, поеду на святках, когда получу весть из санатория, что освободилась вакансия.
В этом году Сергиево легче для меня отчасти из-за Оли, отчасти потому, что нашлись какие-то тропинки над безднами. Храни вас Бог, милые. Пишите оба. Обнимаю Вашу головушку, Валечка, Христос с Вами и мир его да сойдет в Ваше сердце. И Вас, Виктор, целую и благословляю.
В.М.
Дорогая сестрица Зина, Оля говорит, что у Вас есть дневник за много лет. Она рассказала мне о нем, и он кажется мне не Вашим личным, а общечеловеческим достоянием. Кроме того, я с чисто личным чувством хотела бы прочесть его. Как это сделать? А в будущем, давайте завещаем его Румянцевскому музею[491]. У меня там есть знакомые в архиве.
487
Мать Флоренского была армянка древнего рода. Отец… — Ольга (Саломия) Павловна Сапарова (Сапарьян; 1859–1951) происходила из древнего армянского рода. Семья жила в Закавказье, возле местечка Евлах Елисаветпольской губернии (ныне Азербайджан), где и родился П.А. Флоренский. Отец — Александр Иванович Флоренский (1850–1908), инженер-путеец.
488
Огнёвы. — Софья Ивановна Огнёва (урожд. Киреевская; 1858–1940); ее муж Огнёв Иван Флорович (1855–1928) — гистолог, профессор Московского университета. После революции, переселившись в Сергиев Посад, Софья Ивановна духовно сблизилась с другом старшего сына Александра Павлом Флоренским и стала фактически его личным секретарем, записывая и перепечатывая его работы. После смерти старшего сына и мужа, ареста и высылки П.А. Флоренского написала воспоминания.
489
См. коммент. 72 к дневнику 1921 г.
490
Августин (Аврелий; 354–430) — христианский богослов, обычно именуется Блаженный Августин. Его самый известный теологический и философский труд «О граде Божием».
491
Румянцевский музей (1862–1925) образован на основе коллекций и библиотеки, собранных графом Н.П. Румянцевым (1754–1826). Находился в бывшем доме Пашкова (ныне РГБ). Отдел рукописей создан в 1862 г. в составе Московского публичного музея и Румянцевского музея, его фонд включал уникальное рукописное собрание, который при Советской власти передан Государственной библиотеке СССР им. Ленина (ныне РГБ). Дневники 3. Денисьевской действительно находятся в Рукописном отделе РГБ.