Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Я еще ничего почти не видела, но от мимолетного первого взгляда на город — весь купол неба над этим краем напоен красотой, которая смотрит и тянется к небу; такой здесь кремль монастырский и березы.
В комнате моей уютная кафельная лежанка. На светлых стенах комнаты с одним окном и двумя дверями золотятся снопы, ветки и букеты многоцветных осенних трав и деревьев. От них вся комната «словно терем расписной, лиловый, золотой, багряный».
И в этой комнате над кожаным диваном уже поселились зайчата моего ковра. Коврик этот работы Над<ежды> Серг<еевны> Бутовой из мешковины, веревочек, легко подкрашенный тускло-зеленой, коричневой и белой красками — так слабо, что видна сквозь краску ткань мешка.
Ясно, как во сне бывает, ясно знаю, что стою на пороге какого-то очень значительного куска времени своей жизни. И чудесное счастье легкого дыхания, внутренней свободы, ощущение бытия и того, что есть вот именно этот момент.
На столик поставила свою икону древнюю старообрядческую, от тех времен, когда появились старообрядцы. Икона переходит от каждой матери к единственной ее дочери. (А у каждой матери сыновей — сколько Бог даст.) Одна древняя бабушка, она была начетчицей в скиту беспоповщинского толка — завещала, чтобы перед иконой этой всегда горела неугасимая лампада.
Бабушка моя, мама, жизнь — благословите меня принять житье-бытье свое, Вавочки, слепой Варвары Федоровны.
Комната Варв<ары> Фед<оровны> смежная с моей через дверь. А Вавочка живет в отдельном доме, очень близко от нас — в горку, через два дома.
Для себя в этой жизни хочу, чтобы Марфа, пекущаяся о многом, и Мария[473], умеющая слышать, видеть и понимать — были бы одной женщиной и дополняли бы одна другую, а не противопоставлялись бы во мне.
Дорогая Варвара Григорьевна, вчера впервые познакомилась с Ольгой Бессарабовой, которая произвела на меня чудное впечатление. Звала меня в Сергиево, но я, к сожалению, должна была отказать, так как не могу бросить дом даже на сутки.
Завтра поеду в санаторию навестить Елену Феликсовну[474] (не знаю, знакомы ли Вы с ней, наверное, слыхали). Представьте себе, что она поехала в санаторию лечить свои нервы и недели в три сильно поправилась. Неожиданно приехала к ней Эсфирь, пробыла с ней час, и в этот час довела ее до такого состояния, что она повесилась. К счастью, ее успели вовремя снять с петли и спасли, но теперь она почти в таком же состоянии, что и мама, жизнь ее в опасности.
Впечатление, которое она произвела на меня, когда я увидела ее после этого, невозможно описать. С тех пор что-то неотступно давит меня. Мне хочется умереть, я молю об этом Бога. У меня такое отвращение к жизни, что трудно справляться с собой. Не знаю, чем заткнуть сердце, чтобы хоть временно не сочилось. Ах, если бы я могла стукнуться с этой тварью и отомстить ей за все, за маму, за Леночку, за себя, раздавить ее как подлое насекомое. Никакой пощады, никакого прощения. Только месть могла бы удовлетворить меня. Понимаете ли, я не могу больше смотреть на это безобразие, на все эти гнусности, не могу. Хотелось бы уйти в себя и невозможно, надо все время быть внимательным к окружающему.
У нас все по-прежнему. Маме не лучше, но и не хуже. Марина меня тревожит, бедненькая, лежит, не может сделать движения без стонов от боли в боку и груди. О моем здоровье говорить нечего. Целую Вас горячо. Ариадна.
В церкви: «Марфо, Марфо, ты печешься о многом… Мария же избрала лучшую участь…» Я хочу, чтобы была женщина, в которой были бы гармонически слиты эти две сестры. Во мне ли, в ком-нибудь, в моей дочери, если бы она у меня была. Не хочу лучшей участи через отречение от земного. «Отложи всякое земное попечение…» Не хочу, не хочу! Господи, я так рада всему земному.
Во мне еще не пробужден дух? Да. И фантазерства много за счет ума-разума. Вообще хаос, никого намека на гармонию.
Сегодня богослужения в домовой церкви Красного Креста[475] напомнили мне Катакомбы[476]. Не видом — церковь светлая, изящная, с красивыми иконами, не по-церковному, — а картинно красивыми — а общим тоном богослужения. Это была не обедня, которую надо «достоять», а мистерия, которая, к сожалению, все-таки кончилась. Чувство времени было утрачено.
473
Марфа и Мария — персонажи Нового Завета, сестры Лазаря из Вифании, в доме которых останавливался Иисус Христос. Различный характер сестер — практичной Марфы и созерцательной Марии — стали символом различных установок в жизни христиан.
474
Е.Ф. Усиевич.
475
Церковь Марии Магдалины при убежище для сестер милосердия Красного Креста в Сергиевом Посаде. Домовый храм располагался в кирпичном здании, предназначенном для престарелых сестер. Настоятелем храма служил отец Павел Флоренский. Убежище ликвидировано в 1921 г., здание занято больницей. См. запись О. Бессарабовой от 19 февраля 1922 г.: «Запечатали домовую церковь Красного Креста».
476
Катакомбы — подземная гробница. Катакомбной называется церковь, которая из-за открытых гонений вынуждена была жить тайно, скрытно, подпольно, катакомбно.