Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Степан к хате наведался. Поговорив с Марком, он на своем вислоухом энергичном коне смотался в склад и привез то, что Марк у него просил. Марк сам взрывчатку под стены подложил и шнур зажег. Сизый огонек вспыхнул, задымился и побежал, а они стояли, ждали. Совсем глухой взрыв получился, словно тяжко вздохнула старая хата, жалуясь. Пыль поднялась, а когда она осела, не было хаты, а только куча мусора да потолочные балки, временем изъеденные. Марк зачем-то пожал Степану руку и, сгорбившись, пошел вдоль улицы, а Степан, рассыпая табак, крутил цыгарку, смотрел ему в спину и качал головой. Жалко ему было чудаковатого Марка, который с таким явным горем старую хату взорвал.
Вялыми, некрепкими хлопьями падал снег. Небо с каждым днем выше становилось. Подул ветер, весной запахло. В один из таких дней, когда идет борьба зимы с наступающей весной, с весной еще только чувствуемой, но не видной, Марка в степь потянуло. На рассвете следующего дня Степан подвел к дому своего конька. Таня — она держала мужа под неусыпным контролем — вышла на крыльцо:
«Куда ты так рано?» — спросила она мужа.
«Это для Марка», — ответил Степан, подтягивая подпругу. «Он с вечера просил дать ему коня».
Таня заглянула к брату. Марк был уже почти готов. Степан дал ему свой полушубок и сапоги. Хотела она спросить у него, да брат посмотрел на нее так, что лучше не спрашивать: не ответит! Сунулась она в каморку матери, но тетка Вера спала, и дочь не стала ее будить. Вернулась во двор и пока Марк не вышел, наказ мужу давала:
«Не пускай его одного. Езжай за ним. Куда он, туда и ты».
«Да чего я буду хвостом за ним тягаться?» — сердился Степан. «То ночью ты поднимаешь, чтоб я к нему шел поговорить, а он меня прогоняет, то теперь заставляешь ехать за ним, а я знаю, что он не хочет моей компании. Все вы, Суровы, какие-то малохольные».
Степан, чуя в жене тревогу, за плечи ее обнял:
«Это просто удивительно, какая ты стала беспокойная», — сказал он. — «Ну, чего ты боишься? Марк кости хочет поразмять, так вечером и сказал. Приведи, говорит, коня, кости размять хочу».
«Не говори, не говори!» — настаивала Таня. «Поезжай и ты с ним. И тебе кости надо размять».
«Да зачем? Человек хочет быть один», — сопротивлялся Степан. «Я свои кости целыми днями мну, и мне променаж не требуется».
«Молчи, глупый! Нельзя ему одному. Посмотри, глаза у него какие! Больной он, совсем больной».
«Глаза, больной — всё это ерунда! Глаза у всех у вас, Суровых, на свинчатки похожи. Растопили свинец и брызнули вам вместо глаз».
Видя, что жена собирается заплакать, Степан примирительно сказал:
«Ну, не плачь. Поеду я за ним, как тот Санчо Панчо. Поеду, не смотри так на меня своими свинчатками».
К тому времени, когда Марк выехал со двора, появился и Степан. Был он теперь на огромной, худой кобыле, у которой все ребра проступали наружу, и по ним можно было протрещать палкой, как по деревянной изгороди. Кобылу эту он взял из колхоза. Вислоухий, неопределенной масти конек под Марком не блистал красотой, но все-таки конского обличья не потерял, ребрастое же сооружение, на котором теперь ехал Степан, трудно было принять за коня. Широко расставляя ноги, это сооружение торопилось, чахоточно покашливало, страшно вздыхало, но двигалось, вызывая в Марке жалость. В выпирающих ребрах, в уныло опущенной голове и в широко расставленных ногах с запущенными копытами виделись ему длинные дни и ночи, когда конь стоял у пустой кормушки, от голода грыз дерево досок, может быть, подавал свой голос, напоминая людям, что надо же коню есть, и если нет овса, то дайте хоть сена, хоть соломы. Люди стонут в колхозах, а вместе с ними уцелевшая животина страдает. Лошадям не лучше, чем людям, много хуже, но протест свой они могут только тем выразить, что сдохнуть. «Колхозы, как библейская тощая корова», — думал Марк. «Пожирают тучных коров, а сами остаются худыми, полудохлыми». Спросил:
«Откуда такие кони, Степан? Можно подумать, что где-то поблизости есть заведение, в котором лошадей переделывают в таких одров».