Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Мы должны Корнея вырвать», — сказал Родионов. «Не можем же мы быть сволочью».
«Можем», — сказал Ворошилов. «Даже очень можем».
«Должны помочь», — сказал Родионов. «Обязаны».
«Ах, не говори ты мне — должны, должны!» — воскликнул Ворошилов. «Если бы это от нас с тобой зависело, он в тюрьму не попал бы. Между прочим, он старается сделать себе хуже. При аресте ранил какого-то ежовского архангела. На Лубянке открыл такую баталию, что его в кандалах держут».
Родионов представил себе Корнея в кандалах и поморщился. Сказал:
«Легко понять Корнея. Грудь в орденах, тело в ранах, а тут всякая мразь издевается. Это правда, что он при аресте какую-то… личность стукнул, но в Москве не он драку начал. Я наводил справки. Следователь его ударил, он ответил».
Ворошилов посмотрел в список людей, ожидающих приема:
«Младший Суров опять в приемной сидит. Упрямый, как все вы ставропольцы, черт бы вас побрал. По твоей просьбе ему пропуск сюда дали».
«Марк это», — сказал Родионов. «Ты, Клим Ефремович, его должен помнить. Посылал учиться».
«Научил на свою голову», — сказал Ворошилов, думая о другом.
«Хороший парень», — сказал Родионов. «Помоги ему, товарищ нарком. И мне помоги. Корней мне вроде брата доводится».
«Я помню», — сказал Ворошилов. «Наш поезд белые перехватили. У Донца это было. К счастью, полк Сурова был неподалеку, выручил нас. Суров тогда к вагону подъехал. Чертовски красивый был парень. Ранили его в ногу, кровь заскорузла на ноге и на конском боку, сам горячий, как черт, а конь под ним бешеный».
Ворошилов резко встал с места:
«Пошли к хозяину, нельзя же так, в самом деле! Может быть Сталин нам обоим по шеям надаёт, но, всё равно, пошли!»
Они быстрым шагом прошли через приемную. Марк стоял у стены. Поднялся вместе с другими при входе наркома. На ходу, Родионов сказал ему:
«Зайди вечером».
Голубой мерседес Ворошилова пронесся в сторону Кремля.
Вечером Марк пришел к Родионову в жилой правительственный дом на берегу реки. Ушел он от него, когда кремлевские часы пробили полночь. Родионов, провожая, сказал:
«Надеюсь, что мы вытащили Корнея из беды. Но разве можно ручаться?»
Марк понимал его. В осатанелое время ни за что ручаться и ничему верить нельзя. Даже неясно выраженному обещанию Сталина верить нельзя. Он мог обещать и тут же забыть. Другие могут убедить его в том, что Корнея нужно ликвидировать. Это ведь так просто: ликвидировать. Новая правда изуверов получила силу. «Если ты арестован, ты виновен». И еще одна наглая усмешка черта: «НКВД никогда не ошибается».
Уйдя от Родионова, Марк долго бродил по улице. Старался взвесить всё, что узнал от того. Сначала Сталин не хотел даже слушать Ворошилова и Родионова. Сказал, что Ежов во всем разберется. Сказал, что Суров был связан с Тухачевским. Родионов напомнил ему: в двадцатом, в Польше, Суров был послан для связи от конной армии к Тухачевскому. Требовал от того наступления. Произошла дикая сцена. Родионов напомнил, что Сталин, узнав о их схватке, сказал, что Суров имел право взяться за оружие, если его хотели арестовать. Родионов сказал Сталину, что с тех далеких лет Суров никогда с Тухачевским не разговаривал. Руки друг другу они не подавали. «Это очень важно, что Панас сказал всё это», — думал Марк, бродя по ночной Москве. Воспоминание подействовало на Сталина. Он сказал, что Сурову нужно помочь. Но можно ли верить его словам? Его могут переубедить. У Корнея могут оказаться враги. «Боже, на какой тонкой нити удерживается жизнь Корнея», — думал Марк. «Может оборваться и тогда…»
В то самое время, когда Марк пришел к Родионову, Ежов докладывал Сталину:
«Не признает вины. При аресте смертельно ранил начальника управления НКВД».
«Как он ведет себя теперь?» — спросил Сталин.
«Плохо», — сказал Ежов. «Клянется, что оторвет и выбросит собакам головы чекистов».
Сталин улыбался в усы. Он знал этих буденновцев с их неудержимой горячностью. Детски не расчётливы. Если так ведет себя, значит не чувствует вины, не боится. Не пробует хитро защищаться, попросту дерется.
«Я думаю, что он может быть освобожден», — сказал Сталин.
«Он смертельно ранил ответственного работника НКВД. Здесь, в Москве, избил следователя», — напомнил Ежов.
«Мы наградим орденом начальника управления НКВД, если он умрет», — сказал Сталин. «Гони в шею следователя. Что это за следователь, которого арестованный может избить? Сурова освободи и сделай так, чтобы он ушел от тебя без обиды».