Жанна – Божья Дева [litres]

Приписывать бою у ворот Сент-Оноре решающее значение стало возможным лишь потому, что за ним ничего больше не последовало.

Отказав Жанне во времени, необходимом для того, чтобы парижское сопротивление разложилось окончательно, Карл VII позволил всем силам враждебной пропаганды поднять голову и говорить, что она лживо похваляется «советом от Бога», раз она обещала привести своего короля в Париж и пыталась это сделать, а Париж её отбил. Но Карл VII уже в последних числах августа в Компьени сделал свой выбор между «средствами человеческой мудрости» и «советами, которые Бог вкладывает в сердце этой девочки»; всё дальнейшее вытекало с неизбежностью из этого выбора.

Вернувшись по приказу короля в Сен-Дени, раненая Девушка продолжала думать о Париже, который она должна была взять для того, чтобы кончился ужас войны, и для того, чтобы совершилось не спасение Франции, которая потенциально уже была спасена, но её мессианское призвание. В тот же день, по рассказу Персеваля де Каньи, она сговорилась с герцогом д’Алансоном воспользоваться мостом, наведённым на Сене под Сен-Дени, и повести войска через Сен-Клу на новый штурм Парижа с левого берега, где городские укрепления были гораздо слабее (новые стены при Карле V были сооружены только на правом берегу). Но утром 10 сентября, явившись к переправе, они увидали, что моста больше нет: его всю ночь разрушали по приказу короля. Отступление на Луару было решённым делом.

«Мои Голоса говорили мне, чтоб я оставалась под Сен-Дени; и я хотела остаться. Против моей воли вельможи меня увели. Но если бы я не была ранена, я не ушла бы»…

Перед вражеским трибуналом она никогда не упрекала своего короля – но «вельможи» не могли против её воли заставить её прервать операцию против Парижа и оставить Сен-Дени: сделать это мог только Карл VII.

«С грустью», как говорит Персеваль де Каньи, она сняла свои белые латы и принесла их в дар церкви в Сен-Дени. «Я это сделала из благочестия, как вообще делают ратные люди, когда они ранены; я была ранена под Парижем и принесла их в дар Святому Дионисию, потому что его имя – боевой клич Франции… Я выздоровела в пять дней».

13 сентября Карл VII выступил с армией из Сен-Дени назад на Луару, предварительно назначив особый совет под председательством Режинальда Шартрского для управления освобождёнными областями на север от Сены; одновременно он выпустил манифест, который дошёл до нас в экземпляре, посланном городу Реймсу. Он сообщал населению о заключении с Филиппом Бургундским перемирия до Рождества, «в течение какового времени будет возможно более подробно договариваться о мире», и о своём решении увести армию за Луару, чтобы освобождённые области не были тем временем «окончательно разорены» необходимостью содержать «столь великое множество ратных людей»; при этом он заявлял о намерении «собрать тем временем ещё более многочисленное войско, дабы вернуться во всей силе по истечении вышесказанного перемирия, а в случае надобности и раньше» (обещание, которое ни в коей мере не было выполнено в течение зимы 1429–1430 гг.).