Жанна – Божья Дева [litres]

Чтобы обеспечить разгром арманьяков «на будущую весну», бургундская дипломатия старалась не только удержать в бездействии буржское правительство – а значит, и Девушку, – но и создать для будущих операций наиболее выгодные исходные позиции, т. е. в первую очередь открыть опять путь из бургундской Фландрии в Париж. Она домогалась исполнения дополнительного обещания, которое Карл VII и его советники умудрились дать при заключении перемирия 28 августа, а именно передачи бургундцам «в залог» основных стратегических пунктов, расположенных на север от Парижа. Один из этих пунктов, Пон-Сент-Максенс, был действительно передан в неизвестный момент. Но Филиппу Бургундскому было в особенности важно получить в свои руки главный переход через Уазу город Компьень, тоже ему обещанный. И правительство Карла VII сделало всё возможное, дабы действительно передать Компьень Филиппу Бургундскому.

Все рассуждения о «мудрости» буржского правительства, периодически всплывающие, разбиваются об этот элементарный факт: военный результат, достигнутый Жанной д’Арк в 1429 г., не пропал только потому, что город Компьень самовольно ослушался буржского правительства, которое в этом конкретном вопросе сделало со своей стороны всё возможное, чтобы обеспечить выигрыш в Столетней войне англо-бургиньонам.

Уже при проезде Филиппа Бургундского в Париж в конце сентября Компьень «совершенно самовольно отказалась пропустить его через город». При этом, как явствует из коммунальных постановлений, население отлично знало, что королевские власти намереваются выдать его бургиньонам, – и остерегалось: «23 сентября город Компьень был извещён о том, что в нём хотят разместить гарнизон под начальством графа Клермона (наместника Карла VII. – С. О.): подозревая, как бы его не захотели принудить к признанию бургиньонов… постановили никоим образом не принимать гарнизона». 30 сентября город послал Клермону и самому Карлу VII официальный протест, заявляя, что желает оставаться под властью только природного короля. Режинальд Шартрский делал что мог: сам поехал в Компьень, уверял непокорную коммуну, что речь идёт лишь о временном занятии города бургиньонами, до истечения перемирия (может быть, он в самом деле думал, что по истечении перемирия Филипп Бургундский честно вернёт ему Компьень?); город стоял на своём. Если верить адвокату, защищавшему Флави, тогдашнего коменданта Компьени, по совсем другому делу в 1444 году, Карл VII сам написал Флави приказ сдать город бургиньонам; но Флави, вначале игравший на стороне Режинальда, теперь предпочёл не порывать с населением города, – он сделал вид, что считает королевское письмо подложным, и заявил, что сдаст город, только если получит приказ об этом непосредственно «из уст короля». 20 октября Режинальду пришлось признать перед бургиньонами, что королевские власти ничего не могут сделать с Компьенью; но при этом он официально довёл до сведения бургундцев, что «если им будет угодно осадить этот город, то граф Клермон не сделает ничего, чтобы им помешать».