Жанна – Божья Дева [litres]

Однако Девушка ещё не была «загублена» окончательно. Впоследствии Энеа-Сильвио Пикколомини писал, что после неудачи под Парижем «её имя уже не было столь страшно для англичан и не столь почиталось французами». Но это, в общем, неверно. То, что мы знаем непосредственно о настроениях конца 1429 – начала 1430 г., показывает, что однозначно отрицательный факт невзятия столицы не произвёл особого впечатления по сравнению с огромностью достигнутых ею результатов. Автор «Нормандской хроники» Кошон, заядлый бургиньон, пишет после приступа на Париж, что с нею Карл VII «за два месяца завоевал то, что англичане завоёвывали в течение трёх с лишним лет». Приблизительно так судили все современники. И результаты, которых она успела достичь, оказались прочными. Радость парижских бургиньонов по поводу 8 сентября быстро улетучилась. Англо-бургиньонская столица оставалась осаждённой и никогда больше не выходила из этого состояния. Для неё началась мучительная агония, которая только затянулась на несколько лет. Правда, англичанам удалось вновь захватить Сен-Дени почти сразу после отступления Карла VII; на город была наложена тяжёлая контрибуция в наказание за то, что он сдался Девушке без сопротивления; к возмущению современников, видевших в этом святотатство, даже из собора были изъяты драгоценности; латы Девушки, которые она принесла в дар святому покровителю Франции, были увезены в Париж как трофей; через несколько недель Сен-Дени был дополнительно разграблен английскими войсками. Но положение Парижа от этого не улучшилось. «Во всех деревнях вокруг Парижа хозяйничали арманьяки, – пишет „Парижский Буржуа“. – Все, кто решался высунуть нос из Парижа, оказывались убитыми или повешенными или с них брали выкуп больше того, что у них было; за всякую живность, поступавшую в Париж, приходилось платить выкупа вдвое и втрое против её действительной стоимости». Тут же этот ярый бургиньон жалуется на пикардийских солдат, приведённых Филиппом Бургундским: «Разбойники, каких ещё не бывало в Париже с тех пор, как началась эта злосчастная война».

И дальше те же жалобы повторяются из года в год, до самого момента перехода Парижа в руки Карла VII. «Не было у бедных людей ни вина, ни еды, ничего, кроме орехов да хлеба и воды; гороха и конских бобов они не ели, потому что слишком дорого было их покупать и ещё дороже варить, – пишет, например, „Парижский Буржуа“ в 1431 г. – Поэтому умирали бедные люди от голода и нужды и горько проклинали его (герцога Бургундского. – С. О.), кто втайне, а кто и открыто». Начиная с сентября 1429 г. арманьякские заговоры возникали в Париже один за другим.