Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
В результате моего геройского поступка она оказалась на четвереньках у самой оградки. Отняла ладошки от бордюра: в яркие, уже кровоточащие ссадины примешалась грязь с дороги. Пуховик на боку продрался, как из плюшевой игрушки показалась белоснежная набивка. Спасатель хренов…
Я и правда был похож на дворнягу: замерзший, сбитый, вдобавок еще и обруганный высунувшимся из машины водителем. Я бы принял на себя вину как выбежавший на дорогу, но этот гад слишком поздно среагировал на сделавшую то же Катю, хотя пуховик такой расцветки можно заметить и с дальнего конца квартала. Шум в ушах перекрывал громкий мат, заплевывавший мне спину, и без того грязную, серую после валяния на асфальте.
Игнорирующий водителя, прохожих, смотрящих и даже снимающих нас на телефоны, я ломанно брел к тротуару, по пути зацепил Катю за воротник здоровой рукой, рывком поднял девчонку на ноги и потащил за собой, словно непослушную собаку за поводок. Катя мужалась до арки, в ее тени разрыдалась, и ее действительно звериные завывания эхом разнеслись по подворотне, а дальше — по двору и лестничной клетке.
— Я тебя ненавижу!.. — размазывала она кулаками грязь по мокрому лицу. — Это все из-за тебя!.. Я бы догнала Марка и все узнала… А ты напугал, закричал — и вот что случилось!..
— Меня ненавидишь, — слабо прокряхтел я, взбираясь по лестнице, — это я понимаю… А Марка тоже ненавидишь?
— С чего вдруг?!.. Глупости городишь!..
— Значит, от любви большой решила порадовать его, сбежав? Он трясется над тобой, как будто ты хрустальная. Как думаешь, порадовался бы, узнав, что ты без спросу из дома ушла, потерялась бы еще. Да ты же нихрена не знаешь, куда он пошел. Дура, — добавила боль в моем боку.
— Кто обзывается… тот так и называется…
Я втолкнул ее в квартиру, где нас встретил не на шутку встревоженный пес. Только в тепле я ощутил, насколько ж сильно замерз. Всего трясло, и не понять, от пережитых волнений, холода или краш-теста собственных костей. Поочередно наступив себе на ноги, я разулся. Катя продолжала рыдать, держа израненные руки перед собой; она не могла снять ни куртку, ни обувь. Как будто я мог… Но снял, худо-бедно помог ей раздеться.
— Где аптечка? — каменно высек я, хромая прочь из прихожей. Катя потопала за мной, глотая сопли.
— На к-кухне… в вер…хнем шкафу-у-у…
Чем ближе я подходил к столу, тем отчетливее комками, как слипшийся снег, из горла моего вылетали смешки. Будь Катя взрослее, я б спросил ее, не видит ли она в сложившейся ситуации иронию. Аптечка, черт ее дери… Дотянуться до верхнего шкафчика — то еще испытание для человека, буквально только что сбитого машиной, и мне пришлось его преодолеть дважды, ведь Катя не была точна.
— Мы сохраним это в секрете, — сказал я, громко стукнув пластиковой прозрачной аптечкой о барную стойку.
— П-п-почему?.. — вытерла она рукавом мокрый нос.
— Потому что я недосмотрел за тобой, мой просчет…
…потому что он с ума сойдет, если узнает, что ты могла пострадать. Да и сама ты, дуреха, опять обревешься…
— …Давай сюда свои руки. Сейчас будет больно.
====== Глава 107 ======
Комментарий к Глава 107 Посвящается каждому, кто сегодня был против бесчеловечности и несправедливости.
23.O1.21 14.ОО.
Раньше я бы назвал улицы города затопленными грязью, сейчас — предвещающими приход долгожданной весны. Весны заспавшейся, опаздывающей, «растрепы», но лучше поздно, чем никогда, ведь за ней (я впервые за три года был в этом уверен) заявится нежное лето. Под подошвами кроссовок чавкал суп из талого льда и песка. Куда ни глянь, везде были лужи, и чем меньше прохожих тревожило их, тем чаще в глаза бросались зеркала, отражающие светло-серое небо, — точь-в-точь дыры в пространстве, чрез кои слишком легко можно провалиться в перину тесно жмущихся друг к другу облаков. Привыкшее к теплу в автобусе тело покрылось мурашками под пуховиком, однако широкие спешные шаги разгоняли и подогревали кровь.
Я ощущал себя главным героем триллера. Отвратное чувство. Как можно незаметнее я оглядывался по сторонам, чаще — через зеркальные витрины или стоя у остановившего пешеходов противным пиликаньем светофора, как бы от скуки. Если б я заметил «хвост», то должен был бы зайти в ближайший узкоспециализированный магазин, притвориться, что проделал такой длинный путь только для того, чтобы посетить это место, а после — вернуться домой. Но сколько бы я ни вглядывался в мелькающие близко и на отдалении угрюмые лица, все это были новые люди, случайные встречные, направляющиеся по своим делам и глубоко плевавшие на незнакомца с прижатым к сердцу тяжелым желтым конвертом…
Проследовав по очередному пешеходному переходу — со счета уж сбился, — я свернул в типичный средненький дворик, таящийся за низкой квадратной аркой. Он был не маленьким — и не просторным; не ухоженным, но и не закиданным мусором; дома грели на блеклом весеннем солнце желтые потрескавшиеся стены да ржавые наружные подоконники, однако нигде не торчали кирпичи, не обвалились дождевые трубы. Дорога ненамеренно создавала два крутых холма, меж которых воду с бычками жадно засасывал единственный люк. Под припаркованными впритык к подъездам автомобилями досыпали бродячие кошки, активно подкармливаемые жильцами. Ветер ленился прикладывать усилия, чтобы попасть в этот пятиэтажный колодец, так что просто проносился мимо, холодя металл грязных крыш. Здесь было тихо, спокойно, прохладно, свежо, а с каждым вдохом в кровь вместе с кислородом проникала атмосфера дождливого города.
Даже помня, что на виртуальной карте во время проверки названного адреса я видел именно эту арку и этот двор, пусть и только с улицы, я все равно засомневался, туда ли пришел. Запищал домофон где-то справа. Боясь выглядеть подозрительно, я достал телефон, уткнулся в него, проверил неизменный ноль новых сообщений; тяжелая, словно сделанная не из металла, а из чистого скрежета дверь распахнулась, и в узенький проход меж двух иномарок вышел высокий мужчина в черном пуховике. Побритую налысо голову грела тонкая черная шапка. От ушей к подбородку раскинулось серое поле длинной щетины. Я узнал холодные, почти неживые глаза, восковой желтый нос, будто созданный из рассеченной мечом надвое по диагонали свечи. Я сунул телефон обратно, расстегнул куртку и из глубокого внутреннего кармана достал принесенный конверт. Протянул его сразу, желая как можно скорее завершить нашу встречу, но тот, чьего появления я ждал, конверт, приняв, не спрятал: с потяжелевшим от множества дум взглядом он держал конверт перед собой, сгущая воздух вокруг и создавая невидимую преграду, мешающую мне вновь раствориться в потоке пешеходов.
— Как… все? — неопределенно поинтересовался он, и его тихий голос захватило в объятия эхо.
— Все в порядке, — бесчувственно высек я. — Ты в этом доме живешь?
— Нет. Зашел в парадную, когда дверь открылась, чтобы не стоять на виду…
— Ясно, — выдохнул я пар и сделал спиной назад шаг. — Ну… пока…
— Стой. — Он ухватил меня за рукав, тотчас отпустил, как если бы забылся и приблизился к прокаженному. — Да ладно тебе. Расскажи мне хоть что-нибудь.
— В конверте, помимо прочего, есть письмо от мамы: она освещает события минувших недель самым подробнейшим образом, так что в изоляции от семьи не останешься.
— Ах так, — презрительно кивнул он, — значит, даже такую мелочь не можешь для меня сделать?
— М-мелочь?! — зашипел я котом, коему дверью хвост прищемили. — Да я… Я рискую, каждый раз приходя к тебе на встречу. Рискую за решетку загреметь, ведь у нас сажают и за меньшее! Я превращаюсь в параноика: мне постоянно мерещится, что кто-то следит за мной, преследует, подбирается, как акула, в толпе! — потому что ты, бл*ть, сделал то, что сделал!..
Словесный укол в так и не сумевшую зарасти рану Вэл принял с обесценивающим цыканьем, за которым клокотало даже не раздражение — целая злость. Вновь схватив меня у локтя, он приблизился к самому носу и заговорил уже шепотом, словно нас обступили незримые слушатели.
— Люди не всегда осознают, что делают. Я читал. Это… аффект. В таком состоянии человек себя не контролирует!..
— Аффект — это быстрее мысли нож со стола схватить и пырнуть стоящего рядом, — процедил я сквозь сжатые зубы, — а не выслеживать кого-то, как добычу, часами да при сообщниках в авто.