Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Вытаращившись от удивления, я испуганно обернулся; дернул головой слишком резко, и правый наушник вывалился по вине натянувшегося, как струна, проводка. В спальне я по-прежнему был один, дверь в третью комнату была закрыта. Однако вздохнуть с облегчением я не мог. Когда живешь с ребенком, а замков на внутренних дверях квартиры нет, не считая ванной, ты лишаешься свободы без оглядки делать все что вздумается. В любую минуту, захотев в туалет, Катя выйдет из своей спальни в мою, служащую для нее при такой планировке «проходным двором». Я привык уединяться в ванной комнате, но не с громоздким ноутбуком, а с телефоном — порнотекой, помещающейся в карман. Нет ничего странного в наши дни в том, чтобы идти в туалет с мобильным; ноутбук же вызовет кучу вопросов у ребенка и, что хуже, один жирнющий ответ у любого взрослого, заставшего тебя в пути… И все-таки где-то глубоко внутри я отдавал себе отчет в том, что это все — отговорки. Антон, мой Антон из прошлого, в спальне, и если я не буду в своей, точно бы соединенной с его личной комнатой, сливающейся в одну, занятую двумя кроватями, меж которых — узенькая полоса пола и никаких чудовищных трех лет!.. жалкие остатки связи между нами двумя растворятся, не останется ничего, способного перебить горечь столь долгой разлуки…
…потому я не стал вставлять правый наушник обратно в надежде вовремя услышать Катины шаги и среагировать быстрее открывающейся двери.
…потому, лежа на боку, спиной к бельевому шкафу, накрыл спину и поставленное парусом колено одеялом, создав таким образом ширму.
…потому сделал выбор впервые в пользу собственных «хочу».
Антон принял зеркальную позу (разве что ноги его были все так же прижаты друг к другу), отчего граница экрана превратилась в ничто: я видел его лежащим на соседней кровати. Обоюдное желание оказаться в этот момент рядом друг с другом притягивало мебель — и только тумбочка не давала матрасам сомкнуться, сдвинуться в единую огромную постель. Свет монитора мягко укрывал его узкие бледные бедра. Сжатые в тугое кольцо тонкие пальцы согревали вставший член, скрывали головку крайней плотью и оголяли вновь и вновь, быстрее, требовательнее с каждой минутой. Свободной ладонью Антон мял подушку под своей щекой, несомкнутыми губами беззвучно наполнял воздух — я прочел — моим именем, мешающим провалиться в травматичные, еще слишком свежие воспоминания о слабости, унижениях и боли… Он не отводил затуманенного похотью взора от глазка встроенной камеры, как и я не мог оторваться от экрана, вслепую под сердечную дробь пытаясь хоть немного приспустить штаны, под коими все сильнее набухал член. Чуть не лишившись стены из одеяла, я смог дотянуться до, к счастью, незадвинутого ящика прикроватной тумбочки и достать из него согревающий лубрикант. Крупная тягучая прозрачная капля оторвалась от мелкого тюбика и приземлилась на подушечки правой ладони, тут же растеревшей вязкую смазку по головке и немного по стволу. Легкий сквозняк от микропроветривания послужил бензином, выплеснутым в костер: тепло объяло член, благодаря всколыхнувшейся чувствительности первое же движение тесного кулака я сопроводил спертым выдохом сквозь сжатые зубы. Антон дрочил, не спускаясь рукой к мягким светлым лобковым волосам, сквозь кожу активно стимулируя венчик, и я подстраивался под его движения; разрывался между двумя наичудеснейшими фантазиями: о том, как я заставляю нарастающее удовольствие вспыхивать в его голове столь же отчетливо, сколь пошлый стыд горит на его щеках в эти минуты! — и о том, как его рука, а не моя, высекает тихие влажные звуки, стремительно скользя по члену вверх-вниз…
В отличие от рядового случайного порно, видео Антона дарило мне в первую очередь счастье — яркой иллюзией воссоединения с тем, кого я и спустя десяток лет буду так же нездорово, совершенно маниакально любить… Единожды мне пришлось перемотать слишком непродолжительный ролик обратно на середину, чтобы хотя бы во второй раз финишировать вместе. Изображение на экране потухло; я в растрепанных чувствах криво улыбнулся забрызганной спермой футболке, точь-в-точь неловко извинился и перед собой, и перед комнатой, где потерял право мастурбировать давным-давно. И перед тем, моим Антоном… Он не выглядел счастливым, совсем наоборот. Я чувствовал все сказанное им, пропитывался услышанным интуитивно, но пока не мог осилить мозгом. Любимый голос звучал в голове на повторе, пока я, сняв футболку да вытерев о нее руку, комкал ее, дабы спрятать от любопытных глаз следы семени; пока выключал ноутбук и возвращал в ящик наушники, лубрикант; пока на цыпочках крался в ванную: замаранную одежду сунул в корзину для белья — и поглубже, у раковины привел себя в порядок. Зацикленный на одной и той же мысленной аудиозаписи, я слышал ее гулкие рикошеты от холодного кафеля. Капли срывались с потемневших волос, намоченных при умывании ледяной водой — чтобы прийти в чувства, остыть. Но не удавалось. Я хотел понять, что происходило с Антоном в ту ночь, о чем именно он говорил, и нашел единственный возможный источник истины. Как был, с голым торсом, покинув ванную, я пересек темную кухню и без спросу открыл дверь в кабинет.
Антон лежал на расстеленном диване головой к окну. Открытые шторы не мешали рыжему свету покачивающихся средь проводов фонарей заполнять комнату призрачным пламенем, кое разбавляло изредка лунное зарево фар. Тени и свет сменялись на потолке, стенах, голой груди Антона и крепких, не лишенных изящества руках, подложенных под разметавшиеся по подушке мягкие волосы. Сердце размеренно билось теперь под куда бóльшим количеством мышц — под надежной защитой, без которой подвергнутый насилию мальчишка чувствовал бы себя еще более бессильным и потерянным, чем сейчас.
Он не спал. Напряженно — совсем не зло, скорее… растерянно — сведя брови, взирал на меня, застывшего на пороге. Молчание длилось непростительно долго — уже это было странно. Все мое поведение было таковым, так что сделать ситуацию хуже можно было уже не бояться: я мог развернуться и уйти. Мне стоило так сделать. Но вместо этого я ступил на пол кабинета, мягко прикрыл за собой дверь…
====== Глава 106. Глазами Антона ======
Я помню тот день, когда впервые остался ночевать в этой квартире, — как приятный сон, выпнувший меня вскоре в реальность, но навсегда оставшийся в закромах памяти. Драгоценность на дне огромного пустого сундука… Я тогда приложил столько наглости и упорства, чтобы очутиться в желанной постели с тем, кто показался мне самым необыкновенным, самым интересным, самым живым человеком из всех!.. Но сейчас, три года спустя, едва дверь его кабинета закрылась за моей спиной, я ощутил две каменные стены, отделявшие меня от той спальни, точно гробовая доска да тонна свежей земли. Сиротливо я окинул взглядом когда-то родную сердцу комнату: в то время я дышал стоящими на полках впритык друг к другу томами — ныне они виделись мне сухими, мертвыми, словно охапка блеклой опавшей листвы; годы назад я тонул в тепле и психологической безопасности в объятиях любимого человека на упругих диванных подушках — сейчас они походили на искусную статую, создатель которой мастерски придал камню иллюзию мягкости ткани; раньше я знал, какие произведения ожидают публикации в греющемся на солнце у окна компьютере, — теперь монитор насупленно молчал. Да и, кажется, это уже совсем другой, новый компьютер… Комната отторгала меня — потому что чужаком себя ощущал я. В этой квартире. В этом городе. В этой стране. В глазах того, о ком не прекращал думать ни дня…
Волнительные сутки, к которым я морально готовился не один год, незаметно подошли к концу. Я лежал на застеленном прохладной простыней диване точь-в-точь на голой земле; на ледяной подушке — будто погрузив затылок в бурный горный ручей, уперевшись им в гальку на дне. Подложенные под голову руки помогали немного, отвлекали от иных ощущений прикосновением ладоней к волосам. Порой, такими же голыми, корявыми, как зимняя ветка, ночами, я рассеянно перебирал пальцами локоны над ухом — так, как если бы по голове меня поглаживал он… Детский сад да и только…