Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Чтобы не оставаться наедине с гнетущими мыслями, я вслушивался в приглушенное сопение шин за окном, в голоса проходящих у этого дома поздних гуляк. Дверь в спальню распахнулась, раздались торопливые шаги — слишком тяжелые для ребенка, значит, проснулся Марк, — почти неслышно защелкнулась дверь ванной. Когда она вновь откроется, он опять пойдет в сторону противоположную от занимаемой мною комнаты; слишком долго я представлял в объятиях находящего, словно волны на берег, сна, как Марк возвращается ко мне в постель… Я скованно, весьма печально улыбнулся потолку и люстре, похожей на гипнотизирующего меня изогнутыми щупальцами спрута, едва услышал очередной щелчок да шаги по кухне. Вот только, к моему удивлению, последние не удалялись, а становились отчетливее, опустилась дверная ручка, вспыхнувшая скользнувшим по металлу бликом, и мой изумленный взгляд уперся в долгожданного и все же неожиданно посетившего меня гостя. В одних только пижамных штанах, он переступил через порог, (сам того не ведая) испытывающий мою силу воли. Нет, я бы не смог даже просто прикоснуться к нему: не сейчас, не в первый день после столь длительного расставания, не с той проблемой, что клюет меня в затылок уже третий год; но плотина приличий из последних сил сдерживала поток ярких фантазий, под теплой толщей коих все было как прежде и мы не являлись чужаками.
Я не двигался, он тоже. Будто два диких зверя, случайно наткнувшиеся друг на друга и остолбеневшие в ожидании нападения, которое ни одному из нас не было нужно. Он явно не решался заговорить о том, что привело его ко мне ночью, кропотливо подбирал слова, отметая их в голове, точно клинический модник — раз надетые наряды. Я же расчетливо наслаждался видом: завершение пока так и не начавшегося разговора лишит меня такого приятного времяпрепровождения перед припозднившимся сном.
— Я… посмотрел видео… в папке… — выделил он интонацией последнюю пару слов. Улыбка напросилась на лицо: ах вот к чему была эта беготня в ванную комнату… И вот причина, по которой несколько одиноких капель воды стремятся по груди вниз, к резинке пижамных штанов. — О чем ты говорил?.. В самом первом ролике: ты сказал, что… не можешь… что у тебя проблема с…
С болезненным костным хрустом ломая прямолинейность, он выглядел загнанным в угол — я сжалился.
— События трехлетней давности оставили свой отпечаток. Если тебе интересно. Мне удается мастурбировать, думая только о тебе — о нас. И то, через раз. Все еще хочешь оставить при себе флешку?
Он прижал к губам тыльную сторону ладони, как будто это могло даже в рыжем ночном зареве заглядывающей в окно улицы скрыть смущение, заплескавшее его щеки. Рассмотрел что-то сверхзанимательное на спинке дивана — лишь бы зрачками сбежать от моего тела, обнаженного практически по пояс приспущенным одеялом.
— В осведомительных целях… — буркнул он в сторонку. — Она ведь и так моя: все на ней адресовано мне…
— Верно, — сдержанно кивнул я. Мне было интересно, как он себя поведет, пусть и понятно было: беседа окончена, всем пора по постелям.
Мой собеседник разорвал невидимые корни, проросшие из голых ступней прямо в пол, повернулся к двери, открыв моему взору широкую, крепкую, но бледную, совершенно беззащитную спину.
— Спокойной ночи, — успел вставить я в просвет меж проносящихся в его голове грохочущих товарняков.
— Доброй… — получил я ответ невпопад, и Марк скорее покинул кабинет — клетку с тигром…
Я рассчитывал отдохнуть хотя бы во сне, но и там воспоминания дотянулись до меня длинными кривыми суставчатыми пальцами. Я ворочался в постели, за призрачным пологом вновь сбивая до яркой красноты кулаки, проигрывал численности гогочущей стаи и оказывался, черт, на полу, обездвиженный, от клокочущей злобы рычащий… В момент, когда на стенку лезть было впору, в кошмар пробился странный звук: ритмичный, деревянный, как если б кто-то с вежливой нерешительностью скреб дверь. Я сделал вдох в темном классе, глаза распахнул в комнате, освещенной едва-едва восходящим солнцем, отражающимся в больших зеркальных окнах многоэтажки напротив. Воздух, наполнивший легкие, при переходе в реальность превратился в песок, и я с трудом его выдавил наружу. Разбудивший меня шум повторился. Я вылез из-под одеяла, в белье, тихо распахнул дверь: на пороге стоял мой спаситель. Он смотрел на меня с долей опаски, но все ж помахивал хвостом.
— Заходи, — с улыбкой произнес я, хрипловато после долгого молчания.
Везунчик не понял слов, зато информативными для него были моя интонация и открытая дверь. Довольный, он неторопливо прошел в кабинет, все это время бывший его комнатой отдыха, взобрался на застеленный диван и свернулся в старую меховую шапку. Закрыв дверь, я вернулся в постель, оттеснил не возражающего пса к спинке дивана и лег вместе с ним. Его печально-удовлетворенная морда лежала у меня на животе, укрытом одеялом; хвост периодически бил по ноге, пока я почесывал Везунчику макушку. Я знал: это живое тепло не даст моему единственному кошмару обосноваться под веками вновь. Так и случилось. Крепко, блаженно, я спал аж до полудня.
Полностью одетый, как принято в обществе плохо знакомых людей, а не близкой родни, прощающей любой внешний вид, я вышел на кухню, следом понуро протопал к миске с водой Везунчик. Один из четверки высоких барных стульев — тот самый, мой, — занимала Катя: стоило мне появиться на периферии ее зрения, ложка брякнула по стенке миски как-то особенно громко и противно, молоко недовольно булькнуло, шоколадные хлопья расплылись кто куда. Я понимал, что это мало смягчит ситуацию, но все-таки, садясь, отодвинул стул как можно дальше от нее. Кажется, это сделало только хуже: теперь в ее глазах я был не только угрюмым чужаком, шляющимся по ранее безопасному дому, но и высокомерным грубияном, способным унизить без использования единого слова… Вскочивший с места напротив Марк позаботился и о моем завтраке, повременив с собственным; мне показалось, он был рад любому поводу не упираться больше теменем в мрачную атмосферу непринятия, распространяемую девочкой по всей квартире.
Я не дождался, пока хлопья размокнут в молоке, — мне было все равно что есть, лишь бы желудок перестал ощущаться большой пустой металлической бочкой, малейший звук в которой превращается в громкое гулкое эхо. Хлопья захрустели на зубах, Катя дернула бровью. Хорошо, подожду, раз и такая мелочь во мне ее раздражает… Никогда не умел находить с детьми общий язык, даже когда сам был ребенком… Тишина угнетала не меня одного, но только-только Марк собрался завести о чем-то пустую беседу, лишь бы сбавить накал немых страстей за столом, в кармане его шорт просигналил мобильный.
— Минутку, — обронил он, словно до этого мига шло бурное обсуждение. Достал смартфон, вгляделся в однообразный список вызовов.
Двинув, всего лишь, зрачками, я умудрился сунуть нос в его дела: «Мама», «Лиза», «Катя» — три абонента повторялись, чередовались по-разному, что не сильно удивляло, за три года ведь отшельник не станет вдруг компанейским парнем… Однако среди букв затерялись цифры. Будь там разные незнакомые номера, я бы не придал этому никакого значения: мало ли, спам. Вот только периодически резал глаз один и тот же номер. И неотвеченным вызов от него был впервые.
Почувствовав ли рябь на поверхности озерца моей интуиции, встревожившись ли без чужой помощи, Марк быстро огляделся, будто вознамерился украсть в магазине батончик, неловко слез со стула и удалился в ванную комнату, по пути прикладывая гудящую трубку к уху. Единственное, в чем мы с Катей совпали, — проводили его недоверчиво глазами. С чего вдруг такая секретность?.. Я замер перед размокающими в молоке хлопьями, Катя моему примеру не последовала: беззвучно, словно в шпионском кино, девочка спустилась на пол, на цыпочках допрыгала до двери ванной. Кажется, она даже дышать перестала, чтобы лучше слышать, что происходит по ту сторону, но это мало помогло. Слышимость и без того прекрасная. Марк молчал. Слушал собеседника, практически сразу же взявшего трубку.
— Подслушивать нехорошо, — дернул меня черт сказать вслух.
Катя комично вздрогнула, как пытающийся сбежать из тюрьмы мультперсонаж, попавший в свет прожекторов охраны; стрельнула в меня молниями из прищуренных глаз. В следующую секунду из-за двери послышалось одинокое «Хорошо», Катя понеслась обратно к столу, поняла, что взобраться на слишком высокий для нее барный стул за мгновение не успеет, потому свернула в кухонный закуток и распахнула холодильник. Ювелирная точность! Дверь ванной открылась. Марк спрятал телефон в карман, переступая через порожек.