Князь Меттерних. Человек и политик

Даже столь прозаическому документу, как инструкция, Клеменс придает драматическое звучание: «Момент решающей битвы вечного права против революционного принципа близок и неизбежен. На Австрию обращены взоры всех правительств, которые ищут спасения. Чтобы победить в такой суровой борьбе, требуются большие материальные ресурсы… однако не менее важно располагать точными данными о намерениях и средствах действующего в глубокой тайне врага»[806].

Увенчивается инструкция серией задач, важнейшие из которых сводились к следующему: «а) идти по следам уже выявленных революционных происков; б) составить из имеющихся в наличии и постепенно выявляемых деталей возможно более полный образ реализуемого заговора и всех его тайных нитей; в) посредством взаимообмена сведениями обеспечивать правительствам способность, не теряя времени, принимать неотложные меры; г) предоставить необходимые сведения по каждому связанному с общей целью пункту»[807].

Особенно интересовали Меттерниха такие радикально-демократические организации, как возглавляемая Дж. Мадзини «Молодая Европа» и «Молодая Германия», наиболее яркими фигурами в которой были Г. Гейне, Л. Бёрне, К. Гуцков. «С некоторого времени, — отмечал Меттерних в октябре 1835 г., — наше внимание в значительной мере привлекают происки литературной школы, работающей по примеру Гейне и Бёрне под именем „Молодой Германии“. Их линия заключается в том, чтобы с помощью романов и поэзии оказывать влияние на большой читательский мир Германии. Причем это влияние направлено на подрыв всех признанных естественных религий и на обожествление грубейшей чувственности. Несомненно, руководители этой безбожной секты намереваются разрушить те устои религиозной и моральной жизни Германии, которые поддерживают здание государства и без которых оно быстро развалится»[808].

Особую роль в информбюро играли «конфиденты» — доверенные агенты с широким кругом задач. Их вербовали из интеллектуальной среды. Одних на это толкала нужда в деньгах. Кому-то смягчали наказание или разрешали вернуться из эмиграции на родину. Приманкой служили и обещания принять на государственную службу. Но, как правило, отмечает Ф.-Т. Хёфер, подобные посулы не выполнялись.

Отбор был строгим. «Конфиденты» считались штучным товаром. Среди них не было фигур «первого плана». Но в большинстве своем они отличались незаурядными способностями, позволявшими им легко внедряться в интеллектуальное эмигрантское сообщество, завоевывать в нем доверие, не только собирать информацию, но и оказывать влияние.

Благодаря конфидентам немецкая пресса и издательства оказались «под колпаком» у австрийского канцлера. Он заранее знал о планах авторов и издателей, мог в случае необходимости предпринять превентивные меры. Хуже обстояло дело с итальянскими, польскими и венгерскими газетами, журналами и книгами.