Князь Меттерних. Человек и политик

Англо-французское сближение, формирование «сердечного согласия» двух «либеральных» держав еще более подстегивало князя. Уже говорилось, что участников этого альянса он называл не союзниками, а сообщниками. Вообще «союз двух» — «смешная вещь». Его основной смысл заключался в том, чтобы стимулировать дальнейшую консолидацию трех «северных» монархий.

В Берлине и в Петербурге идеи Меттерниха восприняли без особого воодушевления, однако не отвергли их. У каждой из сторон были на то свои резоны. Пруссии, создававшей Таможенный союз, который должен был обеспечить ей экономическую гегемонию в Германии, участие в «союзе трех» могло послужить своеобразным прикрытием. Кроме того, выступая застрельщиком реакционной политики, Меттерних компрометировал Австрию в глазах тяготевших к ней южногерманских государств, где, как известно, либеральные тенденции были особенно сильны. На этом фоне берлинское правительство выглядело гораздо привлекательнее, чуть ли не либерально.

Что же касается России, то Николай I, хотя в принципе и разделял антиреволюционное рвение князя, однако преследовал он при этом и свои собственные цели. Сначала он был озабочен польским восстанием. Клеменс ставил себе в заслугу лояльное отношение к царю во время польских событий. Ведь у поляков были определенные надежды на Австрию. Витала идея о том, чтобы предложить польскую корону одному из эрцгерцогов, но она была решительно отвергнута[797]. Правда, венское общество, как писала в своем дневнике княгиня Мелани, платонически сочувствовало полякам. В Вене были довольны тем, что своими удачными действиями поляки «сбили спесь с русских», поставив в трудное положение войска фельдмаршала Дибича[798]. Несмотря на определенную степень злорадства по поводу неудач Дибича, а затем и его преемника Паскевича, Меттерних исходил из того, что победа поляков оказала бы опасное воздействие на Европу[799].

Подавив польское восстание, Николай I снова перенес центр тяжести своей внешней политики на восток, где турецкого султана Махмуда явно одолевал его мятежный вассал, властитель Египта Мухаммед Али. Царю открывались соблазнительные возможности в этом стратегически важном и исторически привлекательном регионе. С исключительной ловкостью провел здесь дипломатическую операцию тот самый граф Орлов, на чью искусную лесть поддался канцлер в 1830 г. Заключенный Орловым с Портой Ункяр-Искелесийский договор (8 июля 1833 г.) ставил Турцию практически в вассальную зависимость от России. Им предусматривался оборонительный союз на восемь лет. Российская империя спокойно могла обещать туркам поддержку против внешних и внутренних врагов всей своей мощью, поскольку получала право требовать от Порты в случае войны с какой-либо державой закрытия проливов. Тем самым ставился заслон на пути английского и французского флотов.