Князь Меттерних. Человек и политик

На содержание «конфидентов» расходовалось от 14 до 17 тыс. гульденов в год. Когда граф Седльницкий усомнился в том, насколько оправданны такие затраты, Меттерних в январе 1835 г. решительно взял бюро под защиту от главы австрийского полицейского ведомства, высоко оценив результаты деятельности своей агентуры. С его оценкой согласен и автор содержательного исследования, посвященного Майнцскому информбюро, Ф.-Т. Хёфер. Это детище Меттерниха, полагает он, добилось вполне ощутимых результатов в публицистической и осведомительской деятельности. Успехи во многом определялись интеллектуальным уровнем «конфидентов», их серьезным отношением к делу[809].

Параллельно с созданием Майнцского бюро был налажен обмен информацией между Австрией и Россией. Стороны снабжали друг друга сведениями, в первую очередь о польских эмигрантах. Ходили упорные слухи о том, что польские революционеры готовят покушение на Николая I. Вскоре по инициативе Меттерниха был установлен непосредственный контакт между ним и шефом российских жандармов А. X. Бенкендорфом. Они знали друг друга еще с 1807 г. Более зрелый и опытный австрийский посол знакомил тогда с удовольствиями парижской жизни молодого полковника, прибывшего сюда в составе свиты генерала Толстого.

В связи с угрозой англо-французской антанты и подъемом либеральных настроений в Европе конфликтовать с российским императором из-за злополучного «восточного вопроса» было бы неблагоразумно. Ради «консервативной солидарности» приходилось мириться со свершившимся. Хотя князь был сильно уязвлен Ункяр-Искелесийским сюрпризом царя, он в очередной раз попытался выдать явную неудачу за успех. И, надо сказать, весьма преуспел в этом. Легче всего ему было убедить в этом самого себя. Утешительным аргументом служило ему заверение Николая I о том, что раздел Порты вовсе не является для него заветной целью. В доверительной беседе с австрийским послом, тогдашним фаворитом канцлера графом Фикельмоном, российский император говорил: «Я желал бы поддержать турецкую империю; если она падет, то я ничего не хочу из ее обломков»[810]. Правда, Николай I не верил в долговечность Порты и питал надежду на восстановление на ее развалинах греческой империи, когда-то разрушенной турками. По поручению царя Татищев два месяца добивался от Меттерниха, чтобы тот высказал свое отношение к подобному повороту событий. В конце концов князь заявил, что венский двор не отступится от турецкой империи. Если же ей все-таки суждено пасть, то «государь, которому достанутся берега Босфора и столицей коего будет Константинополь, не должен носить титул императора»[811]. Лучший же, на его взгляд, вариант — это создание нескольких независимых государств из европейских владений Турции.