Князь Меттерних. Человек и политик

Недавний тори собирал свои силы под знаменем либерализма. Преодолев сомнения разного рода и довольно сильные антифранцузские предубеждения, Пальмерстон сделал большой шаг навстречу Франции Луи-Филиппа. Теперь он называл англо-французский союз «естественным альянсом». Этот мощный западный союз должен послужить противовесом восточному Священному союзу. «Если три державы избрали путь создания союза, — предостерегал Пальмерстон, — им не следует удивляться, что две другие державы создадут свой союз»[817].

Успехи либералов на Пиренейском полуострове способствовали возникновению «четверного союза». Он был заключен в апреле 1834 г. Со стороны Англии и Франции это служило к тому же серьезным знаком поддержки либерально настроенных правительств Испании и Португалии, где монархам приходилось отбивать атаки ультраконсервативных претендентов на престол. Тех в свою очередь, как легко догадаться, поддерживала Австрия. «Мне бы хотелось взглянуть на физиономию Меттерниха, когда он станет читать наш договор»[818], — торжествующе писал Пальмерстон. Он обдуманно делал акцент на том, что западные государства объединяются в «либеральный союз». Восточные дворы он именовал «правительствами Священного союза». Со своим братом Уильямом Темплем, представлявшим Англию в Неаполе, Пальмерстон делился планами расширить либеральный союз за счет Бельгии, Швейцарии и даже… Неаполя. Там брат британского министра иностранных дел вел «подрывную» работу против меттерниховской системы, правда, без особого успеха[819].

Но даже столь сильный приступ либерализма у Пальмерстона не мог остановить Меттерниха в его попытках найти путь к сближению с Англией и к возрождению «концерта европейских держав». С этой точки зрения заслуживают интереса две депеши австрийского канцлера (от 17 июля и 11 сентября 1834 г.), адресованные сотруднику посольства в Лондоне К. фон Хуммелауэру, с тем, однако, чтобы с ними обязательно ознакомился Пальмерстон. «В прошлом, — подчеркивал канцлер в первой из депеш, — по восточным делам Австрия постоянно занимала позицию, противоположную той, какой обычно следовала Россия»[820]. Правда, и политический курс «морских держав» далеко не всегда совпадал с австрийским, прежде всего относительно Греции. Но об этом Меттерних готов забыть ради решения настоятельной сегодняшней задачи: сохранения Оттоманской империи. Теперь в этом пункте, по твердому убеждению князя, сходятся интересы всех держав: и «морских», и «северных», в том числе и России. Нельзя упускать такого шанса, обращается канцлер к главному, хотя и не обозначенному адресату, ссылаясь на то, что «Россия может отойти от консервативного принципа, который сегодня служит базой для ее политики относительно Порты»[821].