«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

Справедливости ради нужно сказать, что «Эктесис» был составлен в очень осторожных выражениях. Главная его цель заключалась даже не в том, чтобы убедить всех в истинности моноэнергизма, сколько в запрещении оспаривать данное учение, рассуждая о том, сколько в действительности воль в Иисусе Христе. После изложения учения о Пресвятой Троице и Тайне Боговоплощения в духе Халкидонского ороса в тексте «Эктесиса» изложена основная идея моноэнергизма. «Всякое действование, – говорится в нем, – соответствующее или Богу, или человеку, исходит из одного и того же воплощенного Слова. Учение об одном действовании, хотя бы выражение это и употреблялось некоторыми Отцами, причиняло смущение некоторым. Учение о двух действованиях было выражением, не находившем в себе опоры в авторитете признанных Отцов и Учителей Церкви, и причиняло смущение многим, так как внушало мысль о двух противоположных волях. Сам нечестивый Несторий, хотя и разделявший Лицо Спасителя, не говорил о двух волях; нужно исповедовать одну волю, согласно с учением Святых Отцов, насколько человечество Спасителя никогда не совершало никакого движения, противного наклонности Его Божества»[728].

«Эктесис» был одобрен восточными архиереями на Константинопольском соборе 639 г. и Александрийском соборе в этом же году. Оба собрания отметили, что «Эктесис» нашего мудрого и великого императора согласен во всем с учением Апостолов. Это догмат Отцов, опора Церкви, поддержка православной веры. Это то же, что говорят постановления пяти Вселенских Соборов. Так и мы веруем».

На всякий случай патриарх Сергий решил припугнуть несогласных архиереев тем, что всякое противоречие «Эктесису» с их стороны будет означать нарушение воли Римского самодержца. А потому всякий виновный священник будет за это тут же лишен сана, а монах или мирянин – Святых Даров[729].

Однако Иерусалим и Антиохия, находясь уже под властью арабов и используя это обстоятельство как повод, благоразумно промолчали. А преемники папы Гонория оказались более сведущими богословами, чем несчастный понтифик. Когда после смерти Гонория в 638 г. папские апокрисиарии отправились в Константинополь, дабы император утвердил вновь избранного апостолика Северина (640), их обязывали подписать «Эктесис». Правда, те сразу же отговорились, сославшись на отсутствие необходимых полномочий, но пообещали представить документ на папский суд. На этом условии Ираклий Великий и подтвердил права Северина на Римскую кафедру.

Но умерший 9 августа 640 г. папа Северин отказался подписывать документ, а ставший понтификом после него Иоанн IV (640—642), избранный в Риме вопреки мнению Константинополя, высказался за необходимость немедленного соборного осуждения «Эктесиса»[730]. Созванный им Собор латинских епископов, а также Соборы в Африке, Нумидии, Мавритании, инициированные Апостольской кафедрой, предали анафеме монофелитов[731].

Но если абстрагироваться от богословских нюансов и попытаться оценить отношения между Константинополем и Римом в целом, то становится очевидным, что принятие «Эктесиса» на Западе было делом, заранее обреченным на неудачу. Запрет узурпатора Фоки использовать Константинопольским архиереем титулатуры «Вселенский патриарх» и воторженность Рима, горячо приветствовавшего его воцарение, не забылось, конечно, на Востоке. Лишив Фоку царства, Ираклий Великий тут же восстановил Константинопольского патриарха в «старых» правах, всячески подчеркивая его статус и роль первого на Востоке архиерея. Тем более что все трудные годы войны с Персией, когда царь лишь урывками позволял себе бывать в столице, патриарх Сергий фактически управлял и Церковью, и Римским государством. Конечно, это еще более возвысило столичного патриарха и способствовало увеличению его авторитета среди собратьев по служению.