«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

Следует также учесть, что, по мнению многих исследователей, арабская экспансия имела для местного населения не только печальные последствия. Измаилиты не стремились ни обратить местное население в свою веру, ни навязать им жестокие налоги. При условии выплаты вполне посильной дани (джизья) местные жители сохраняли свою веру и свою социальную структуру[744].

Арабское правительство проявляло мало интереса к внутренним делам захваченных ими народов. И потому в византийской провинции, как правило, местный архиерей становился гражданским главой христианской общины. А в персидской деревне крестьяне, дехкане, продолжали жить своими традициями. Местный наместник из числа арабов лишь следил за своевременностью и полнотой выплаты дани, не более того. Мусульмане сделали все, чтобы другие народы почувствовали разницу своих судеб в попытках противостоять им: если город или область сдавались добровольно, действовали указанные выше правила, если же их завоевывали, то все становилось добычей победителей, которая делилась между всеми арабами, за исключением пятой части, посвященной непосредственно Аллаху, т.е. халифу[745].

И вскоре это стало едва ли не решающим фактором. И Сирия, и Персидская держава находились ко времени вторжения арабов в состоянии полного упадка. Персидская элита много веков подряд занималась самоистреблением, а внутренний потенциал христианских миссионеров, желавших христианизировать местное население, уже иссяк. Тяготы государственного управления и давление официальной Церкви были порой настолько невыносимы, что появление арабов воспринималось местным населением как избавление. Арабы также прекратили междоусобные бойни, дав начало новой цивилизации в Сирии и Палестине[746].

Первое военное столкновение арабов-бедуинов с византийцами состоялось в известной степени по внешне случайному поводу. Убежденный в том, что все народы должны признать Аллаха и покориться ему, Мухаммед отправил в 627 г. послания к правителям Йемена, Бахрейна, Хосрову, императору Ираклию и шейху сирийских арабов Аль-Харису с соответствующим текстом[747]. Заметим попутно, что Мухаммеду был известен и Константинополь, и Иерусалим, который он почитал священным городом. В войне римлян с персами духовный вождь арабов сочувствовал христианам, как «людям Писания», и искренне желал им победы. Впрочем, эта кратковременная симпатия вовсе не означала, что Византийская империя имеет дополнительные гарантии от арабов, настрой которых был крайне воинственным.

Один из гонцов отправился в Дамаск по знакомому ему торговому пути и в Сирии вручил послание своего господина кому-то из римских сановников. Он уже отправился было в обратный путь, когда по приказу предводителя арабского племени Гассана был схвачен и казнен. Для Мухаммеда отмщение было прекрасным поводом для немедленной экспедиции, должной покарать римлян. Он дал полководцу Зейду небольшую армию численностью 3 тысячи конных воинов, и тот в сентябре 629 г. отправился к Медине. Но этот поход был подготовлен очень слабо: местные арабские племена, союзники Империи, объединили силы и дали сражение Зейду, закончившееся поражением мусульман. Сам арабский полководец и два его заместителя погибли[748].