Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Это можно сделать и без философии», — тихо сказал Марк. «Без философии даже легче».
«Что ты в этом понимаешь?» — вызывающе сказал Шаров. «Будь живы эти старые придурки, Кант и Гегель, они служили бы у нас. Если бы, конечно, какой-нибудь неосведомленный в философии чекист не ликвидировал их преждевременно. Критика чистого разума должна где-то кончаться. Вот она и кончается здесь, логически кончается в НКВД. Дальше ни критики, ни чистого разума нет».
Марку было очень трудно с Шаровым.
«Если бы и то и другое кончалось, то вы не взяли бы меня из камеры, Шаров», — сказал он.
Шаров подумал, чуть-чуть потеплел в лице.
«Ты всегда был хитрым в споре, Марк», — сказал он. «Но не обманывайся. Взял я тебя потому, что скучно, а не потому, что во мне человеколюбие говорит. К тому же ты можешь внезапно исчезнуть, даже наверняка исчезнешь, поэтому наш разговор как бы прощание. Из одного гнезда, а встретились, и говорить не о чем. А ведь помнишь, как студентами мы надрывались в спорах о том, что надо человеку. Собственно, и учились мы только для того, чтобы узнать это. Мечтали. Ох, дураки! В силу Спинозы верили. Подай мне теперь этого Спинозу, и он подпишет признание, что замышлял покушение на Сталина… У меня, видишь ли, невеста Спинозой увлекалась».
«У вас есть невеста?» — спросил Марк. Об этом было легче говорить.
«Была. Была и нет. Студентка с философского. Нина. Как и у нас, мозги у нее были взвихрены этими старыми дурнями, написавшими толстые книги о скоте, именуемом человеком. Мой уход в НКВД не вмещался в ее философские категории, и Нина не смирилась с ним».
«Вы разошлись?» — спросил Марк, чтобы удержать его в этой теме.
Косая гримаса на лице Шарова.
«Да», — сказал он, — «если только слово разошлись тут подходит. Так ты, не будешь пить?» Не дожидаясь ответа, выпил и другой стакан. Опять страшно, до синевы, побледнел и, уставившись горячими, ненавидящими глазами в лицо Марку, заговорил:
«Видишь ли, ты в таком положении, что я могу тебе всё рассказать. С собой унесешь, по дороге не потеряешь».
Марк содрогался от слов Шарова, так как он понимал их грозный смысл, но молчал. Что мог он сказать? А тот продолжал:
«Нина была тоненькая, ласковая и добрая. Хочешь посмотреть?»
Вынул из бумажника фотографию. Белокурая девушка с веселыми глазами. Мягкие черты лица. Должно быть, действительно ласковая и добрая. Шаров продолжал рассказывать:
«Когда я попал в это святое учреждение, то вырядился в форму и вместе с тогдашним моим начальником, Прикумовым, к Нине явился. Думал поразить ее своим великолепием. А она, увидев меня, без долгих раздумий сказала: „Я, говорит, перестала уважать тебя с этой минуты, когда узнала, что ты — чекист. Если нет уважения, то нет и любви“. Тут Прикумов вмешался, стал говорить ей о том, что работа чекиста — почетная, сам Сталин и все члены Политбюро почетными чекистами являются. Она слушала-слушала, а потом говорит…»
Шаров слил остатки водки в один стакан, допил.
«Впрочем», — сказал он, — «я может быть и не повторю тебе то, что она сказала. Это совершенно на нее не похоже. Нежная, добрая, ни одного грубого слова. А тут… Тут она хотела избавиться от нас, да ведь мы не такие, что от нас можно избавиться. Я начинающим был, а Прикумов уже стреляным чекистом. Впрочем, лучше сказать много стрелявшим чекистом был. Стреляным он позже стал. Ну, и конечно, отвержение нас Ниной его в ярость привело, но он еще помнил, что она моя невеста и пытался объяснить ей, какие мы на самом деле герои и мученики идеи. Нина не смирялась. После того, как она исчерпала все свои силы, выгоняя нас вон, она сказала… Знаешь, что она сказала? „Пошли отсюда вон, говорит, вы не люди, а в…“ У Нины, воздушной и чистой Нины, увлекающейся Спинозой, и такое слово! Кстати, она не была точной в произношении и ударение у нее пришлось на букву я, что потом особенно возмущало Прикумова. Когда мы уходили, он матерился и всё больше упирал на то, что Нина даже не может правильно слово произнести, а смеет пользоваться им».
Шаров замолчал и вперил в Марка тяжелый взгляд.
«Постой, откуда ты знаешь о Нине? Почему спрашиваешь?»
«Вы сами начали рассказывать», — сказал Марк.
Шаров подумал и продолжал:
«Ну, всё равно, слушай. Ни тебе в пользу, ни мне во вред. Прикумов арестовал Нину и единолично вел следствие. Нина умерла. И Прикумов умер. Следователем по его делу был я… Чего ты подхватился?»
«Я хочу уйти», — сказал Марк, задыхаясь.