Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
На этих мыслях его настиг сон. Со страшным грохотом катилась с горы каменная глыба. Он стоял на вершине, а внизу был Корней. Глыба раздавит его. Марк кричал, но Корней не слышал. Между Корнеем и глыбой появилась маленькая женщина в черном. Мать. Марк бросился вперед, но как ему догнать летящий камень? Вдруг его тело обрело способность нестись с невероятной быстротой. Догнал, вцепился в камень руками. Ногти на руках ломались, руки в крови. Ему удалось повернуть, глыба теперь не заденет брата и мать, она уносилась вниз. Надоедливо жужжала в полете. Марк подошел к матери. Поднял к лицу руки со сломанными ногтями. «А знаешь, тетка Вера, мне чертовски больно», — сказал он ей. Летящей глыбы, брата, матери не было, Марк у стола в своей комнате. «Глупый сон», — сказал он самому себе, рассматривая ладони. Во сне он с силой сжимал ими стол. Но резкое жужжание продолжалось. Это — звонок у двери. Он заливался безостановочно.
За дверью двое в кожаных пальто и в кожаных фуражках и третий — в шляпе и в черном драповом пальто. Вошли. Двое сняли кожаные пальто, оказались в знакомой зеленоватой одежде с малиновыми петлицами. Тот, что был в шляпе, опустился на стул, на котором только что сидел Марк. Спросил:
«Вы меня узнаете?»
Марк вспомнил его. Виктор Емельянович когда-то познакомил их. Для каких-то дел, он был приставлен к первому отделу.
«Да, как же», — сказал Марк. «Встречались у товарища Волкова».
Марка привезли в тюрьму. В коридоре больничная тишина. Дорожка из мягкого войлока надежно глушила шаги. Окованные железом двери с глазками. Его ввели в камеру, захлопнули дверь, и сразу стало так тихо, что он слышал шум в ушах.
С тех пор — пять шагов от двери к окну, пять шагов от окна к двери и бесконечный разговор с самим собой.
Прошел день, два, неделя. Пять шагов от окна к двери, столько же от двери к окну. В теперешнем мире Марка был жив только он сам. И глазок в двери, через который за ним подсматривали. Всё остальное было мертво. Чувство омертвленности не исчезало даже тогда, когда приносили обед. В двери открывалось квадратное окошечко, и кто-то молча протягивал миску с супом, ложку, кусок хлеба. Через четверть часа окошко опять открывалось, и чья-то рука принимала миску и ложку.
Но потом о нем вспомнили.
В час, когда зимой в Москве зажигаются уличные огни, его повели. Спустились этажом ниже и прошли коридор. Он уперся в железную дверь с часовым при ней. Спросив у надзирателя фамилию арестованного, часовой открыл дверь. За нею Марка ждали. Два молодых здоровенных парня в форме и с револьверами повели его дальше. Это уже не была тюрьма. Из-за дверей доносился стук пишущих машинок. Проходили люди в форменной одежде и женщины обычного учрежденческого вида. Вошли в небольшую комнату. За столом красивая, чем-то похожая на Галину Сергеевну, секретарша. Смотрела на Марка щуря глаза. Мордастые конвоиры сели на стулья у двери, приготовились ждать. Женщина кивнула головой в сторону огромного шкафа.
«Войдите!» — сказала она Марку.
Ему и до того приходилось встречаться со всевозможными дурачествами высокого начальства. В кабинет Южного на Дальнем Востоке надо было входить через балкон. Встречался ему болван из высокопоставленных, который устроил свой кабинет над приемной и к нему нужно было подниматься по винтовой корабельной лестнице. Этот морской волк умудрился в сухопутной Москве построить дом, в котором не было двух соседних комнат на одном уровне. Войдет человек в прихожую, а чтобы попасть из нее в жилую комнату, нужно по лестнице подниматься, а в кухню опять лестница, еще одна лестница в спальню. Марк видывал телефонные аппараты, привешенные к боковым стенкам столов и мешающие удобно сидеть, письменные столы такого гигантского размера, что человек должен был всякий раз приподниматься с места, чтобы дотянуться до чернил или карандаша. Эти высокопоставленные дурачества служили темой весело-горьких историй. Рассказывали, например, такое. Партийного руководителя республиканского масштаба посетил знатный иностранец. Он заметил, что хозяин странно пользуется чернильницей. Она у него стояла на окне и каждый раз, когда надо было обмакнуть перо, он шел к окну и возвращался к столу, бережно неся перо с чернилами.
«Почему вы держите чернильницу на окне? Ведь удобнее было бы иметь ее на столе», — сказал иностранец.
«У нас свобода. Моя чернильница, куда хочу — туда и ставлю», — ответил хозяин.