Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
И бьет себя осторожно по щекам, от комариков грустный…
Молчим…
Закуриваем.
Плывет голова вверх от шеи — ласковые комары, плавные толкаются в меня хоботками… Смотрим друг на друга и словно танцуем вальс… Серега… Я люблю своих друзей… Море — поет…
Ребятки друг за другом… их голоса…
Мыть ноги…
Голопенко в синих трусах, шушукающий, в шушукающих о пол тапках с номерком каждый.
Стуки, звяки — льется вода, мелькают полотенца, спины, макушки, трусы…
Наклоняются на одной ноге, другую вытирают. Вытер — и в тапочек, и зашаркал к койке!
Спать, солдатушка!
И курят с полотенцем на шее или на руке.
И матюгня стоит!
Усталые родные простые лица.
Я люблю этих людей. Их жизнь мне понятна, я знаю их заботы, горести, я знаю, что дает им радость и когда они могут быть счастливы, я знаю, чего им сейчас больше всего хочется и чего им не хочется сейчас больше всего, я знаю, но — тсс! — секрет! Секрет? Ха-ха!
И, впрочем, я уплываю!
Адилыч откуда-то добыл полотенце, растянул его и хлоп!.. отпустил по заднице кому-то. Га-га-га-га!
Это я ненавижу!
Но все равно нет злости, и нет, нет, нет, нет…
Комаров ненавижу.
— Никит, закрой, пожалуйста, окошко, а то сквозняки, бля, невозможно… Никит, че ты пишешь?
Серега моет ноги… Поет:
— Ништяк, да? Все ништяк!
Он уже в тапках — один рыжий, другой черный.
Смотрит на меня, подходит:
— Никит, что это за вещь такая? Вот, например, злым людям она дает злобу, но слабость, а добрым — силу, но дурость. Она же вещь, которая помогает всем вот так вот ослабиться, задуматься. Почему ее в производство не пускают, а, Никит?!
Свистит… Поет: «Море…»
Ночь пускает волны по листве.
«А день сгорел, как белая страница — немного дыма и немного пепла…»
Карантин.
— Парикмахер есть?
— Я! Я!
— Ты что подстригал?
— Кусты подстригал.
Аполлон Халилов сидит на табуретке у казармы и дрыгает ногами. Белобрысый малыш едет на велосипеде по тротуару. Аполлон вскакивает и с гиканьем подскакивает к малышу, переднее колесо пропускает между ногами и хватается за руль… Смеется… Малыш испуган, но крепится и не ревет, угрожающе повторяя: «Отпусти, дядя! Отпусти, дядя! Отпусти, дядя!» И бьет его кулачком в грудь, Халилов смеется…
Курилка. Юрок Долгов сдирает каблуки с сапог. Моня уже без каблуков.
— Га-га-га… Чешки — спортивная обувь…
Юрок Долгов разлегся на скамейке. Вечер. Звание у него теперича — квартирант.
31.05.81.
Воскресенье.
Разглядываю одуванчики — седые шарики дрожат среди травы на легких зеленых стебельках. Старикашки-одуванчики — умирая, лысея, отдают они своих детей, снаряженных для новой жизни, неутолимому пространству. И поднимается с порывом ветра от травы горсть хрупких витязей-пушинок и, заметавшись, исчезает в воздухе.
Иногда они задевают за лицо!
А рядом со стариками — желтоголовые молодые, живущие для себя, еще не ушедшие в келью вынашивать великий замысел, им еще предстоит, укрывшись в зеленые продолговатые бутоны, чехлами сжимать пучки зреющих потомков. И вот раскрывается и дрожит на ветру величавый пушистый пузырь образом нашего мира, образом Вселенной. И что же — жизнь его становится ожиданием смерти?
Но разве это смерть? Но разве это смерть?
Мгновение его смерти и есть начало бессмертия. В тот миг, когда он умирает, в тот самый миг он становится вечным. Пора, но… Седой одуванчик неубиваем и неуничтожим. Мы можем растоптать, оборвать, смять в кулаке желтоволосого юнца, но старец уже вырастил свое бессмертие, он уже воздвиг свой храм, снарядил своих сынов.
Нет смерти у одуванчика, а есть стократное умножение жизни, ибо летят подхваченные ветром юные хипки, ликуя и кувыркаясь, как когда-то кувыркался он и как будут кувыркаться их дети и дети их детей.
Это великий и прекрасный образ старости и бессмертия — седой шар одуванчика. Нет смерти на земле…
Ахмедханов:
— Никит, ты можешь бабе письмо писать?
— Напишем.
— Я слова красивые не могу подбирать.
— Подберем.
Поговорка у майора Колесникова: «Кто там комаров считает?»
Андрюша Титов — громадный Андрюша Титов, нежнейший, счастливый… Плывущие движения:
— Никита… (Словно на карусели медленной он…)
Обнимает:
— Что такое, Никита (шепотом на ухо), завтра увольняюсь, Никита. Крепись, Никит (и не может сдержать улыбку, и говорит-плачет). Все, Никит (и гладит меня по голове), все… Ты один остаешься… У тебя друг, да? Андрюха Иванов… Начальник отдела сказал: «Готовьтесь. Завтра уволю…» Завтра я увижу маму с бабушкой и буду дома уже, дома, Никита…