Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Зевнул Драконище… Еще разок отключился. Я смотрю с крыши, как бегают (кружатся, витают) вокруг плаца розовые затылки салаг, и переливаются друг в друга зеленые кроны. Громадные медузы облаков. Через часок Дракончик проснется, и мы будем отплясывать с ним на крыше, скоморошить, юморить, ораторствовать, пока нас не снимут оттудова…
Марфа:
— Бывает, пишу, но нельзя, нельзя пропустить, надо запомнить, привезти…
Антон машет руками, задел очки, поправил.
Марфа в звездном платье, губу ворошит, и прищур ее.
24.05.81.
Вечер.
— Тебя ждет сюр… приз, — сказало мне соломенное чудище сквозь сон и стаяло.
А с улицы кричат:
— Кит, Кит! К тебе приехали на КПП. Иди.
И я бегу…
Она!
В легком ситцевом, наверное, а может быть, шелковом платье-сарафане, усыпанном черными и белыми горошинами… И Антон…
Пикник на лужайке.
Боже мой, никакой шелк не сравнится с нежностью вечерней прохладной травы!
Боже мой, только женщина!
Странная, однако, мы троица. Марфа — черноволосая, с подчеркнутым в сарафане бюстом. Антон — очкастый, длинно-волосаторукий, в костюмчике, брюках и рубашке. И я с коричневым от загара лицом…
Она вспомнила ту ночь в деревне…
— Ты тогда ждал меня… Но самое смешное, знаешь, что было? Ты ждал, чтобы задать мне вопрос, а я решила не приходить. К чему эти разговоры?! Говорить не о чем, все и так ясно… И легла рядом с Димой, не раздеваясь… И вдруг вспомнила о квасе… В бадке… Он же прокиснет! И я вслух сказала об этом. А Дима не спал, конечно… А ты там сидишь и ждешь. Ты ждал, да?
Антон:
— Нет, по-моему, он не потому сидел там…
Марфа:
— Ну а мы проходим мимо… Ты дремал. С этим квасом. Я, этакой бабой деревенской, несу ее, бадку, бадью… И смех и грех! Вот этого ты и не заметил тогда…
Обжег себе нёбо бульоном, Антон привез его в термосе.
Комары жрут беспощадно… Она возлегла на траву, я сдул комаришку с ее волос.
В. Иванов:
— Он, блядь, худой! Худой, блядь! Хуй его знает, отчего он, бля, длинный такой вырос?! Сука! Но если ты книгу напишешь, то он вообще повесится. Скажет, служил у меня в батарее писатель, и повесится.
Утро 25.05.81.
В паркнаряде.
Бегал босиком по росе, сгоняя грибок со ступней.
Сижу на стуле, читаю Маркеса.
Восемь часов тридцать минут — ибо пузатый, как обычно, запыхавшийся, как от бега, проколесил мимо на велосипеде в штаб майор Хара с желтым портфелем. Он глянул на меня, хотел сделать замечание или поздороваться. Кто его разберет… Но велосипед, как упрямый конек, не захотел останавливаться, и толстяк только и успел, что выдохнуть:
— И-ех-х-ты!..
Ракитянский разводит на объекте укроп. Обработал граблями сухую землишку рядом с дежуркой, полил ее обильно, упрятал в нее семена.
— Вот укропчик будет… Витамины.
Листья поблескивают солнцем.
То, что происходит сейчас во мне, записывать не стоит, это тревожный покой. Спокойный летний день, солнечный, полный запахов и тихого ветра. Работа та же, что и вчера, и завтра, а внутри адской сжатой пружиной изготовилось счастье.
— В березу вбил гвоздь…
— Кто?
— Нагиев.
— Зачем?
— Да просто так.
Адилыч, пьяный.
Похмелье после вчерашнего. Вчера. Была у них вылазка с Кирилловым в Дмитров (увольнение)… В поезде встретили Ракитянского… Он их повел на пляж к блядям (у одной вокруг пизды подкова вытатуирована — сидела по малолетству).
— Нас двое, их шестеро. На третьей отрубился, заползаю в вагон. Там Ракитянский скачет: «Адилов, ты, что ль?! Иди-иди отсюда!»
Их самый счастливый день за всю службу. В казарму вернулись вдупелину.
От комаров нельзя избавиться, как от мыслей. Азербайджанцы вооружились веточками и отмахиваются. Начинается великая война с комарами.
Дракончик теперь долго не появится, он их не переносит.
— Квасу бы щас или молока!
Сидим в траве, во рву за магазином, с Серегой Воробьевым. Он читает мне стихи Володина.
Завтра принесу Адилову «Идиота».
— Никит, какие подруги там рулят! И на велосипедах две катят, и нет, чтоб я за ними… а они за мной.
Вовка Харитонов улепетывает на велике от двух «амазонок».
Синий теплый комариный вечер. Комары в лоб — бу-бу-бу.
Среди зазеленевших деревьев у нашей казармы — три голых, высохших, мертвых. В марте никак не ожидал, что именно эти окажутся отжившими.
Ох! Лепота! Загораю на объекте, на травке. Нагиев из зеленой шляпы пытается напоить того рыжего пса. Пес лыбится, и у него дрожит язык. Пес убегает от шляпы, озираясь на меня, я подмигиваю ему, и морда моя повторяет улыбку пса.