Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

В «Фаусте» Иван Семёнович всегда (кроме записи на пластинки) отказывался от роли старого Фауста, считая, что пролог к опере слишком драматичен и что после него звук утрачивает эластичность. Это был молодой и красивый Фауст, и столь же красивы были все его высокие верхние ноты. Любовь Фауста к Маргарите у Козловского не мимолётное мгновенье, а глубокое чувство, которое в сегодняшних исполнителях мы встречаем крайне редко.

В 1938 году в Москве создаётся Государственный Ансамбль оперы под художественным руководством Козловского, где он становится режиссёром многих спектаклей. Полностью осуществить идею показа редкоидущих опер в полу-концертном исполнении помешала война. В этих спектаклях участвовали певцы из многих театров нашей страны. Существует мнение, что Козловский был исключительным эгоцентристом, но его деятельность в Ансамбле оперы показывает как раз обратное — он был большим другом и тонким наставником молодых певцов, многие из которых стали потом известными. Шли «Вертер», «Паяцы», «Орфей», «Лоэнгрин», «Моцарт и Сальери», «Джанни Скикки», «Катерина» Н. Аркаса. Сам Козловский исполнял партии Вертера, Арлекина, Орфея, готовился выступить в опере-оратории Игоря Стравинского «Царь Эдип». «Вертер» обычно шёл в Большом зале консерватории, и чаще всего Козловский пел с Марией Петровной Максаковой. Особенно удачным было его выступление в третьем акте. Герой вбегает на сцену в состоянии невменяемости — ему было велено не появляться в доме Шарлотты до Рождества. Козловский буквально падал, опираясь на косяк двери, повернувшись спиной к публике. И публика понимала, в каком смятении Вертер, ещё до того, как он начинал петь. Ариозо Вертера «О, не буди меня» (Строфы Оссиана) он исполнял на бис несколько раз. В «Паяцах» Козловский до семи раз бисировал серенаду Арлекина. А его Орфей был проникновением в мир тонкого искусства.