Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Окончилась учёба, и Козловский — оперный артист. Полтава, Харьков, Свердловск. Всюду он ведёт репертуар лирического тенора, всюду желанный гость и любимец публики.

Он поёт не только традиционный репертуар — его всегда тянуло к тому, что другие не поют. Сам Иван Семёнович вспоминает: «На уральской сцене я пел в „Лоэнгрине“, „Фаусте“, „Онегине“, „Вертере“, „Тангейзере“, „Сказках Гофмана“, „Трильби“»…

В 1926 году Козловский вступает в труппу Большого театра, чтобы не порывать с ним до самого конца своего творческого пути. 16 апреля 1963 года на сцене только что выстроенного Кремлёвского Дворца съездов он спел Индийского гостя в опере «Садко», а в 1969 году, накануне своего 70-летия, устроил своеобразный творческий отчёт, куда были включены сцены из «Бориса Годунова» и «Лоэнгрина». Он вышел на сцену Большого театра и в 1971 году, когда Полтавский Музыкально-драматический театр имени Н. В. Гоголя привёз на гастроли оперу Николая Лысенко «Наталка-Полтавка» (в этом спектакле Козловский исполнил партию Петра). На своём 80-летнем юбилее он пел первую картину из оперы «Евгений Онегин», третий акт из «Лоэнгрина» и сцену «У Василия Блаженного» из «Бориса Годунова». Когда его «вечный» Ленский по-молодому выбежал на сцену, на голове артиста не было кудрявого парика, но и в этом возрасте, с белыми, седыми волосами — и по голосу, и по драматической выразительности — это был настоящий пылкий поэт «без малого в осьмнадцать лет», как в романе Пушкина. В отношении Козловского всегда казалось, что точку ставить ещё рано!

Московская публика впервые познакомилась с Козловским в партиях Альфреда, Владимира Дубровского и Джеральда в «Лакме». Его полюбили за лиризм и чистоту красивого лирического тенора. Полюбили и привыкли видеть молодого изящного красавца во фраке или модном костюме, в обтягивающем трико или военной форме. И вдруг — что-то совсем новое, необычное.

Когда в Большом театре была осуществлена новая постановка народной музыкальной драмы М. П. Мусоргского «Борис Годунов», вокруг спектакля разгорелись жаркие споры. Одни говорили, что это не подлинный Мусоргский, другие, наоборот, приветствовали введение в спектакль заново оркестрованной М. М. Ипполитовым-Ивановым картины «У Василия Блаженного», где народ требует у царя хлеба. Рецензии того времени противоречили одна другой, но в одном все были единодушны — рождён совершенно новый, самобытный образ Юродивого, которого не было в предыдущих постановках. Раньше спектакль концентрировался на фигуре самого Бориса Годунова, который и был главным действующим лицом оперы. Это было понятно, поскольку играли такие выдающиеся артисты, как Фёдор Шаляпин, Александр Мозжухин и Пётр Оленин. Юродивый был мелким эпизодическим персонажем, появлявшимся только в сцене «Под Кромами», да и то чаще всего эта картина выпускалась, чтобы не отвлекать от развязки личной драмы царя. Теперь же сцены с Юродивым впервые стали откровением: в них раскрывалась душа народа. Народ стал главной движущей силой спектакля (и на афишах того времени на первом месте было написано: Народ — артисты хора Большого театра). Юродивый был сыном народа, выразителем народных дум и чаяний. Он без страха говорил в глаза царю то, что обычный человек никогда не скажет. Именно гениальное исполнение Козловского открыло нам истинное значение образа Юродивого в этой опере. Созданием этой роли он не только прославил своё имя, но и получил за неё в 1949 году свою вторую Сталинскую премию первой степени.