Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
И хотя Козловский был не единственным в театре исполнителем партии Юродивого (кроме него, эту роль исполняли Александр Алексеев, Николай Тимченко, Сергей Юдин и другие), но именно он был для всех подлинным Юродивым. И хотя многие из нас пели эту сложнейшую роль и после Козловского, никому не удавалось создать столь чистый и трагический образ. Эта «копеечка» и этот плач на чередующихся нотах фа-ми, фа-ми, фа-ми, его по-детски доверчивый голос, проникающее в душу мецца воче — всё говорило о том, что мы имеем дело с высшим актёрским и вокальным мастерством. Вместо фрака — рубище нищего, вместо камзола — рваная рубаха в заплатках да надетые поверх неё тяжёлые железные вериги и железный колпак на голове. Как принимала это публика? Тут не подходят такие слова, как «овация» или «аплодисменты». Есть только одно слово — откровение. Если бы я сам не был свидетелем этих первых спектаклей Козловского — Юродивого, если бы всю жизнь не имел перед глазами этот идеально созданный образ, которому мы, другие исполнители Юродивого, были верны всю жизнь, я бы, возможно, и не поверил в это чудесное актёрское свершение. Добавлю ещё, что в первых советских постановках оперы в 1927-м и последующих годах партию Бориса пели баритоны: Леонид Савранский, Владимир Политковский и даже Дмитрий Головин. Но лишь с вводом в спектакль Александра Пирогова и Марка Рейзена партия вновь отошла к басам. В таком спектакле, с такими Борисами роль Юродивого тем более становилась одной из самых заметных.
Козловский никогда не пел второстепенных партий. Кроме Альфреда, Джеральда и Дубровского, в первые годы работы в театре он спел Ромео, Герцога, Рудольфа, Ленского, Фауста и Лоэнгрина. Интересны были и его роли в новых произведениях советских авторов: капризный принц в опере С. Прокофьева по сказке Карло Гоцци «Любовь к трём апельсинам» (этот сюжет подсказал композитору Мейерхольд) и Данило-говорило в «Иване-солдате» К. Корчмарёва (хотя это была, пожалуй, меньше всего опера — скорее, лубочный памфлет на ушедшее русское самодержавие, где были заняты все лучшие силы театра). Но «Любовь к трём апельсинам» была действительно хорошей работой театра, что признавали даже критики, не баловавшие театр «добрыми» рецензиями.
И ещё в одной современной опере участвовал Козловский — я имею в виду оперу «Трильби» советского композитора Александра Юрасовского, сына известной певицы Большого театра Надежды Васильевны Салиной (к сожалению, он очень рано умер от сыпного тифа — в 31 год, и премьера состоялась уже после его смерти). В 30-е годы театр работал непрерывно, каждый день, и поскольку эта опера не имела хоровых мест, она была очень удобна для руководства театра — её можно было давать в выходные дни хора и других массовых коллективов. В «Трильби» Козловский играл Билли Бегота — английского юношу-художника из богатой семьи, полюбившего певицу Трильби. Но Трильби на самом деле вовсе не певица, а поёт под гипнозом своего учителя Свенгали, который каждый раз перед выступлением гипнотизирует её. Свенгали сам тайно влюблён в Трильби, но узнав о взаимной привязанности молодых людей, «разрушает чары» — Трильби теряет голос во время выступления и в конце концов умирает. Партия Билли написана в предельно высокой тесситуре, его романс «Ночь, о, не отгоняй сладких грёз моей любви» заканчивается на ре-бемольтретьей октавы, а Козловский ещё умудрялся филировать эту ноту! Кроме него, прекрасно играли и пели Александр Пирогов, Леонид Савранский (Свенгали) и Глафира Жуковская (Трильби).
В годы первых выступлений Козловского в Большом театре происходила смена поколений. Почти тридцать лет до этого царил культ Собинова. После Шаляпина Собинов вторым выступил в миланском театре «Ла Скала» в итальянском репертуаре и долгие годы был в прекрасной форме. Однако неумолимое время накладывает свой отпечаток и на великих. К концу 20-х годов Леонид Витальевич стал отходить от некоторых партий своего обычного репертуара, и его нужно было постепенно кем-то подменять. Именно Козловский и принимал эту эстафету. Партии Герцога Мантуанского, Ромео, Лоэнгрина, Альфреда постепенно переходили от Собинова к Козловскому. Но певец всегда относился к Леониду Витальевичу с особым уважением. Достаточно сказать, что на 30-летнем юбилее творческой деятельности Л. В. Собинова в сцене Ларинского бала вместе с юбиляром выступили и его товарищи по Большому театру — уже знаменитые певцы, Козловский, Пирогов и Рейзен, пели Трике, Ротного и Зарецкого! Этот исторический момент запечатлён на фотографии. С Собиновым, как и с Антониной Васильевной Неждановой, у Козловского были особые отношения. Сам Козловский рассказывал мне, что когда однажды Собинов по состоянию здоровья не смог довести до конца партию Ромео, то Иван Семёнович допевал этот спектакль. Принимая из рук великого певца ещё влажный парик, Козловский по прямой от Собинова получал лучшие традиции русских лирических теноров.