Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
Телефонный звонок прервал беседу: Филиппа вызывали в орготдел ЦК партии.
Подхлестнутые происшедшим мы ринулись на телеграф. Послали депеши женам. Я телеграфировал: «Назначен редактором «Молодой гвардии» тчк Обеспечивают меблированной квартирой тчк Готовьтесь переезду тчк Выезжаю завтра тчк Борис». Мне нравились эти «тчк», я их с удовольствием расставлял, полагая, что они делают официальней мою весть. Согрешил: вместо «дачи» написал «квартиру». Хотелось порадовать! Был в каком-то дурашливом настроении…
Вечером того же дня «Орест и Пилад» пришли на обсуждение трилогии Алексея Толстого.
Дубовый зал клуба писателей переполнен. Мы протиснулись сквозь лабиринт занятых стульев к лестнице, ведущей на антресоли, уселись на верхней ступеньке.
Сотня голосов!.. Впечатление, что все одновременно говорят. Совсем иная картина, нежели во время читки нашей пьесы.
Алексей Николаевич в белой рубашке с отложным воротником стоял за столом, накрытым зеленой скатертью, и попыхивал трубкой. Но вот он поднял руку, гвалт прекратился. Толстой сел в кресло, надел очки в тонкой золотой оправе, развернул книгу и сразу же заговорил о трудностях жанрового синтеза, к которому он прибегнул, работая над «Хлебом», включенным в трилогию. В зале было тихо, однако не все можно было услышать на верхней ступеньке лестницы. Алексей Николаевич, торопясь, глотал отдельные слова. Одна фраза, задевшая за живое меня и Пенкина, отчетливо прозвучала в ушах: «…на такой стезе легко и споткнуться».
Память вернула жаркое лето тридцать шестого года в Сталинграде…
(Швер принес из крайкома партии новость: в Сталинград на теплоходе «Урицкий» приезжает Алексей Толстой. Надо готовиться к творческой встрече.
Все засуетились. Как на грех, в редакции не оказалось портрета писателя. Где достать?.. Кто-то подсказал: в городской библиотеке. Прибежали туда. Есть портрет в деревянной раме, под стеклом. То, что и надо!.. Привезли портрет на «чердак» (так у нас прозвали конференц-зал на третьем этаже, под самой крышей), приладили к стене рядом с портретами Горького и Серафимовича.
Толстой в черном берете, в белой рубашке с широким отложным воротником, опираясь на палку и дымя трубкой, грузно поднимался на «чердак». Вслед за Толстым и Швером длинной цепочкой тянулись сотрудники «Сталинградской правды», «Молодого ленинца», местные писатели и литкружковцы. Посмотрев на хлебосольный стол, Алексей Николаевич по-смешному выпятил нижнюю губу, вздохнул:
— О-у-у-х-х!.. Сюда-то я взобрался, а вот отсюда… гм, гм!
И вдруг увидел свой портрет. Нужно же было такому случиться: уборщица, вытирая пыль, скосила раму и не поправила!
— Что же… так небрежно? — с шутливой укоризной сказал Толстой, кивнув на стену.
Швера бросило в жар.
— Это… — заикнулся он, — это… при виде вас, Алексей Николаевич, портрет от неожиданности шевельнулся!
— Находчивый редактор, ничего не скажешь! — Он обнял Швера за плечи. — В жизни бывают перекосы похлеще!
Я вскочил на стул и поправил раму.
Толстого усадили на председательское место, в старое, лоснящееся кожаное кресло. Он положил перед собой папку, стянул с головы берет.
— Фу-у, и жарища! — Отдуваясь, вытер платком лоб. — А на Волге — благодать! Выйдешь на палубу — и всего тебя ветерок освежит и зарядит душу!.. Кажется, нарзан? — Он наполнил стакан минеральной водой, выпил до дна, провел ладонью разом по рту и подбородку. — Хорошо-о-о! — Подымил трубкой. — Пять лет назад я был в Сталинграде с писателем Вячеславом Шишковым. Тогда на площади Павших борцов (теперь ее не узнать: какие здания, какой сквер!) лежал булыжник, мы ходили в тучах пыли. У нас губы пересохли, но жажду не могли утолить: нигде воды не было! Нынче город же совершенно преобразился. Даже нарзан есть!