Мужество любви [Автобиографический роман]

Из переполненного душного вагона я выскочил на перрон и потонул в потоке идущих, спешащих к городскому транспорту загородных москвичей: электричка опоздала на двадцать минут, до начала занятий в учреждениях оставалось четверть часа. Утро солнечное. Хорошо бы, конечно, пройтись пешком, но время подгоняло. В метро — сутолочно. Вышел из него и вновь попал в кипящий людской котел.

В издательстве я сидел в одной комнате с Борисом Сергеевичем Евгеньевым. Оба вели художественную литературу. Я — свежеиспеченный редактор, а он — с достаточным стажем. Мне нравилось уменье Бориса Сергеевича работать не спеша, вдумчиво, с исключительной аккуратностью, проглядывавшей во всем: и в изумительном порядке на рабочем столе, где карандаши, ручки, пузырек с клеем и прочие редакторские атрибуты всегда на одном и том же месте, и в собранных опрятной пачкой, а не разбросанных по столу прочитанных страниц рукописи. Он постоянно подтянут, скромно, но элегантно одет. Порой на его лице с резко очерченным профилем и впалыми щеками появлялась улыбка. Иногда он коротко, от души смеялся, но тут же сдвигались брови, лицо вновь обретало строгость, будто внутри срабатывали какие-то тормозящие пружины.

В полдень зазвонил телефон. В трубке — голос Веры.

— Достал лекарство?.. Поторопись. С мамой все хуже!

— Сейчас привезу.

…Электричка полупустая. Я забился в угол вагона и читал «Правду». С утра 5 июля на Орловско-Курском и Белгородском направлениях, сообщала газета, велись упорные бои с перешедшим в наступление противником. За пятое и шестое июля наши войска по предварительным подсчетам подбили 1019 танков и 314 самолетов врага, затем прорвали севернее и восточнее Орла сильные укрепления фашистов и продвинулись на тридцать — сорок километров…