Мужество любви [Автобиографический роман]

— И не только нарзан! — Швер крякнул.

— Вижу, вижу… Гостеприимно!

Толстой подбил густые распавшиеся волосы, обвел зорким взглядом сидевших в зале:

— Нуте-с, так… Полагаю, сюда собрались товарищи, знакомые с моим творчеством?

— Безусловно! — подтвердил Швер.

— Вот вы, например, что читали из моего? — Толстой вопрошающе посмотрел на сотрудника «Молодого ленинца».

Тот завертелся на стуле.

— Все! — выпалил он.

— Не верю.

— Ей богу, все, Алексей Николаевич! — не сдавался сотрудник. — Влюблен во многих ваших героев! И в красивых, и в хромых!

— Хм, комплиментщик!.. А вы что читали?.. А вы?.. Вы?..

Он обращался то к одному, то к другому участнику встречи, оставался доволен ответами.

— Стало быть, с манерой моего художественного письма вы знакомы. Но я приехал не допрашивать вас и выслушивать комплименты. Хочу прочитать отрывки из начатого романа «Оборона Царицына»[22].

— Внимание, внимание, товарищи! — призвал Швер.

Толстой вынул трубку изо рта, сунул в пепельницу, раскрыл папку и опять всех оглядел.

— Прежде всего небольшое вступление. Дело в том, что мысль о романе «Оборона Царицына» возникла у меня не случайно. Вообще в искусстве не должно быть ничего случайного. Искусство всегда должно пахнуть плотью, дышать революцией, быть искусством нового человека. Искусство — это колоссальное здание, все время растущее ввысь, произведения художников всех жанров — это его неисчислимые кирпичи!.. Роман «Оборона Царицына» представляется мне как связующее звено между второй и третьей частями «Хождения по мукам». Трилогия, мягко говоря, была бы неполной, без пульса, если бы я прошел мимо эпопеи на берегу Волги. Царицынская тема проникла ко мне в сердце, в кровь. Прошлогодней осенью я признался Алексею Максимовичу Горькому, что так захвачен материалами, аж дым идет из головы! — Толстой улыбнулся. — Так вот, эта самая творческая взволнованность и привела меня по голубой дороге в Царицын-Сталинград. Хочу на месте проникнуться романтикой событий, прощупать их, так сказать, «вещно», ни на волос не отступая от исторической обстановки тех лет. Такая уж, знаете, моя субъективная писательская привычка.