![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
— Еще бы! — подтвердил я.
— Потом у вас сказано, что Владимир Ильич подошел в кабинете к окну и опустил штору. К вашему сведению, дорогие товарищи авторы, на дверях и окнах в кабинете Ильича не было драпировок. Он их не любил и никогда не позволял опускать штору, как будто ему было тесно и душно в комнате, отделенной от внешнего мира спущенными на окнах шторами.
— Любопытная деталь. Спасибо, Лидия Александровна, — поблагодарил я.
— Но самое главное, и вы, пожалуйста, оттените эту мысль в разговоре Владимира Ильича с товарищем Сталиным, состоит в том, что представители Советской власти на местах, опираясь на широкие массы, должны передавать этим массам всю правду теперешнего положения, как бы оно тяжело временами ни было.
Еще многие детали уточняла Лидия Александровна, приводила характерные факты. Для нас было крайне интересным, например, что Владимир Ильич, вспоминая о подпольных годах, называл свою сестру Марию Ильиничну «медвежонком» (это есть в нашей пьесе). Почему? То была ее партийная кличка. Или то, что замечательным свойством Ленина было уменье поднимать работника в собственном сознании, уважать в каждом человеческую личность, он считал гнусным, недостойным советского гражданина и коммуниста быть грубым с человеком, который стоит ниже по положению и потому не смеет ответить. А самой Фотиевой Владимир Ильич наказывал, как своему секретарю, что она должна быть для наркомов (те работают беззаветно, но часто бывают беспомощны в вопросах устройства своего быта) и матерью, и сестрой, и нянькой.
— Лидия Александровна! Мы не знаем, как вас и благодарить за все откровенно рассказанное нам! — Пенкин с трудом сдерживал радостное волнение.
— Откровенный разговор, товарищи, всегда помогает жить и творить, к тому же многое проясняет, — сказала Фотиева, подняв на авторов светлые глаза.
На секунду призадумалась.
— Хорошо, если успеете дополнить сцену с Лениным, это еще больше укрепит вашу «Крепость»! — Фотиева мягко улыбнулась. — Приходите ко мне, товарищи. Постараюсь помочь.
Выходим на улицу, втискиваемся в толпу москвичей. Идут, торопятся люди; гудят, громыхают, сливаясь с человечьим многоголосьем, военные грузовики; скрипят тормозами, сигналят легковые авто; скрежещут гусеницами по асфальту машины-тягачи; дребезжат трамвайные звонки; высоко в небе жужжат самолеты; мигают зелеными, красными, желтыми совиными глазами светофоры; что-то пронзительно воет, похожее на тревожную сирену (ах, это мчатся куда-то пожарники!). Короче говоря — сплошная круговерть! Так и кажется, что весь земной шар бешено вращается в вихре войны, содрогается от взрывов бомб и снарядов, от воплей и стонов убиваемых и раненых и все на земле ходит ходуном, кишмя кишит. А где-то там, в огромном красном зареве, слышится победное русское «ура-а-а-а!». И коричневые чудовища, со свастикой на рукавах, с инстинктами зверей, с разинутыми в страхе и ярости ртами, бегут под ударами наших войск и падают в раскрывшиеся перед ними могилы… Но еще не все бегут, не все падают, не у всех еще вырваны клыки из пасти. Они еще опасны, эти безумцы, задумавшие прибрать к рукам весь мир.
У меня кружится голова. Я схватываю Пенкина за руку.
— Что с тобой? — озабоченно спрашивает он.
— Ничего, ничего, просто так… Тебе не кажется, Миша, что мы со своей пьесой как на качелях: то вверх, то вниз, то вверх, то вниз?
Первомай 1943 года.
Убранные кумачом улицы и площади. Флаги на здании ГУМа. Портреты Ленина и руководителей партии и правительства.
Моросит солнечный дождь… По радио передали, что 29 апреля началось наступление войск Северо-Кавказского фронта. Войска 58-й армии, сломив сопротивление вражеской обороны, захватили станицу Крымскую. На Малой земле все еще ведутся ожесточенные бои 18-й армии с гитлеровцами.
После демонстрации мы с Пенкиным прошлись по Тверскому бульвару. Там — книжный базар. Читатели окружили Алексея Толстого и Сергея Михалкова, просили автографы. Оба охотно их раздавали.
Михалков в военной шинели и фуражке возвышался над толпой ребятишек, замкнувших его в плотное кольцо. Семь лет назад было выпущено отдельной книжкой его стихотворение для детей «Дядя Степа». Оно продолжало оставаться самым популярным в детской литературе последних лет настолько, что дети обращались к Сергею Владимировичу запросто:
— Дядя Степа, подпишите!