Князь Меттерних. Человек и политик

У Генца миропонимание более гибкое и динамичное. Для него основополагающими являются два принципа: первый из них — постоянный прогресс, а второй — необходимое ограничение этого процесса. Стоит взять верх какому-то одному из принципов, как «все либо окаменеет, либо подвергнется разложению»[743]. Самое счастливое состояние для мира наступает в тот момент, когда оба принципа органично уравновешивают друг друга. Поэтому Генц спокойнее воспринимает либерально-прогрессистскую тенденцию: можно было надеяться на то, что сработает ее ограничитель.

Если для Генца в понятии «равновесие» или «эквилибр» покой и движение, статика и динамика равноценны, взаимодополняют друг друга, то для его шефа дело обстояло иначе. У Меттерниха наблюдается сближение понятий «равновесие» и «эквилибр» с «покоем», т. е. выхолащивание динамики. Тем более что порядок Меттерних полностью идентифицирует с покоем. В конечном счете сближение понятий ведет к фактическому совпадению принципа равновесия с консервативным принципом сохранения или покоя.

Возможно, в этом находил отражение и специфический австрийский опыт. Ведь для империи, представлявшей собой конгломерат национально-государственных образований, настоящий гордиев узел всевозможных противоречий, любые изменения были сопряжены с угрозой катастрофических потрясений.

Нельзя сбрасывать со счетов психологические и интеллектуальные особенности Меттерниха. Его ровному характеру более всего соответствовал размеренный и спокойный стиль жизни. Он проявлял неизменный и глубокий интерес к естественным наукам. Они привлекали его незыблемостью своих законов, достоверностью знания, проверяемого не умозрительно, а эмпирически. Канцлер мог прийти на публичную лекцию известного ученого, появиться в университетской лаборатории. С многими известными учеными он состоял в переписке, некоторых из них довольно часто приглашали на обед к князю. Для них он не был дилетантом, и они отдавали должное его познаниям, приближавшимся в ряде дисциплин к профессорскому уровню. Характерно, что его любимыми науками являлись геология, палеонтология, археология. Ему больше по душе нечто уже «ставшее», выкристаллизовавшееся, достигшее завершенности, покоя.