Божественный лик Византии

Более того, продолжая дело «ревнителей боголюбия», Собор обратился с пространным воззванием ко всем архиереям, пастырям и христианам, указывая на многочисленные случаи церковного нерадения, пьянство попов, дерзость прихожан. Перечислив болезни, Собор тут же дал прекрасные правила по устранению болезни. Конечно, это не могло не понравиться многим вождям Раскола, которые почти все вышли из «ревнителей» и глубоко осознавали свой долг перед Богом и Церковью в спасении христианских душ. Наконец, призывая всех русских христиан держаться новых книг и обрядов, Собор ни разу не заявил о поврежденности старых уставов. Пожалуй, если в чемто Собор был не вполне последовательным, так это в том, что он не определил, какие обряды – старые или новые – должны применяться в качестве обязательных. Мотив этого вполне очевиден – использовать принцип икономии, церковного домостроительства, как это нередко делали отцы Вселенских Соборов. Но в данном случае эта двусмысленность внесла сумятицу в русское общество, придавшее чрезмерное внимание обрядовым тонкостям[714].

Тем не менее в целом все развивалось очень неплохо и, продолжая курс, обозначенный Собором, с Расколом можно было эффективно бороться богословскими методами, не прибегая к репрессиям. Но оставалось еще «дело Никона», для разрешения которого пришлось призвать восточных патриархов. Весенний «русский» Собор перерос в Собор «международный», а, вернее, греческий, если судить по тому, чье мнение довлело на его заседаниях. И это обстоятельство трагично сказалось на последующих судьбах Русской церкви. Для приглашенных восточных гостей Собор являлся прекрасным способом поставить на место москвичей, сто лет тому назад заставивших их признать Москву патриархией, претендующих на первенство в Православной церкви и упорствующих в своих заблуждениях на счет обряда – не все греческие иерархи имели мудрость Паисия, склонявшего в своем послании Никона к миру. Возможно, правительство изначально осознавало, что греки приедут «посчитаться», но не приглашать их было невозможно, поскольку Никон не признавал над собой суд русских архиереев, состоявшийся в 1660 году, отказывался добровольно снимать с себя патриарший сан и требовал адекватных его положению судей, которыми могли быть только восточные патриархи.