Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
А про Ивана Васильевича я уверенно и спокойно скажу Вам. Нет, не бывает на него раздражения, не только проявленного, но и тайного. Отчуждения к нему есть ли? Да, мы всегда были очень разные. Но глубокая его скорбь о маме, поразительно просветлившая его самого, и его отношение к жизни, к прошлому, к настоящему, в его отношении к людям, к событиям, к трудностям жизни и ко всему, что прежде вызывало грубые вспышки и нескончаемые комментарии. Его глубокая, какая-то детская и беспомощная привязанность ко мне, трогательные его попытки как-то «скрасить» мою жизнь, тонкое внимание ко мне, на которое прежде он вряд ли был способен. Он всегда был глубоко порядочен, добр. Но общий уровень его развития, раздражительность, грубость, неверность представлений о правде, о мере и весе всего на свете, общий кругозор, а может быть, и нервное и душевное заболевание (временами это бывало несомненно) — все это трудно даже вспомнить теперь, после потрясения его от смерти мамы, в тишине нашей жизни. Я бережно собрала и устроила все его личные вещи так, как он привык, и они у него все целы, все под рукой, — в большом порядке и чистоте, что он очень ценит.
На работе я с утра до вечера. Он так рад бывает мне, когда я возвращаюсь домой. Иногда он начинает давать мне советы, поучать. Очень смеялся, когда я рассказала ему о философе, который в глубокой старости жалел, что не в состоянии еще раз совершить все ошибки своей жизни. Папа поучает меня разными примерами. Тут я неизменно побеждаю его и весело (но осторожно) сбиваю с толка и его самого. Серьезно и заинтересованно спрашиваю: «А он счастлив? А близкие его счастливы с ним? А как ты думаешь, было бы мне хорошо так же и с ними жить? Им так нравится, а я бы плакала от досады и неловкости». Кончается тем, что папа вдруг беспечно машет рукой: «Да, пожалуй, всякий по-своему с ума сходит».
Но все-таки, ты ни на кого не похожа. Разве молодой девушке можно так жить? Одни книги. Надо старика слушать. Вот я тебе говорю… Я слушаю, не перебивая, и всегда мне удается навести его на любимую его тему — воспоминания и рассказы о прошлом. Это я слушаю с большим удовольствием. Иногда мы вместе гуляем, этим он очень дорожит.
После обеда я часа на два ухожу в читальню Кольцовской библиотеки[445]. Там, в память Николая Григ<орьевича> и Зинаиды Антоновны, и брата Володи, который тоже работал там — мне разрешается заходить за перегородку, — в царство книжных стен и шкафных бастионов до потолка. И я выбираю все, что мне хочется. Там не боятся, что я спутаю книги, — ставлю их на места безупречно точно. В 10 часов папа засыпает спокойно и крепко. Ему не мешает затененная с его стороны моя лампа.
Глубоко рада тишине и опрятности жилища и покою папы со мной. Ведь он заново научился говорить и даже писать. Говорит, что я хотя и «сама еще дура», а научила его «тихо жить, как человек», что я мамина дочерь. (Это высшая похвала, а «дура» относится к доверию к людям и к жизни.)
У меня бывают гости. Вероника, кузина Зины (моей, Денисьевской) — прелестная девушка, — сама юность, очень красивая, зеленоглазая, длиннокосая и грациозная. Очень мила и умна. (Дочь инженера-архитектора, строителя моста[446].) Она любила Колю — Ник<олая> Григ<орьевича>, Вашего брата. Возможно, что была бы его женой. Она же — первая любовь, и даже не любовь, а какой-то «ореол» Володи, моего брата. И сам он — сама юность — он очень милый, Володя, учится и работает, труженик в лучшем смысле слова.
Оля Рубцова — очень молодая девушка, тоже зеленоглазая и двукосая, как и Вероника. Провинциалочка навеки, приходит с большим списком (каждый раз новым) «О чем спросить Ольгу Александровну» и требует немедленного и верного ответа на все мировой важности вопросы. Рассказывает о школе, о людях, о себе, о молодежи, о «будущем». Прошлого еще нет.
Бывает Зинаида Антоновна, Лида Малахиева и ее подружка, студентка Университета, застенчивая красавица цыганка (совершенно русская) — Пашенька. Гости мои приучились говорить негромко, а под наши беседы, а иногда и чтение вслух, папа мирно засыпает и хвалит, какие мы хорошие девушки, бережем старика, и Олечка вам рада, а то ей было бы скучно одной.
Обед готовлю я рано утром, до ухода на работу — всегда одно и тоже: 5–6 картофелин, две луковицы, стакан пшена, соль. Все это — с налитой водой — поставить в чугунке на дощечку возле печки. Вот и обед. Варит его хозяйка, когда топит без меня печку.
А когда прихожу домой (в 6 часов), на чистой скатерти на столе стоят уже две тарелки, хлеб, соль. Под серебряными ложками хрустальные подставки. Папа ждет. До конца обеда ни за что не отдает и не показывает мне письма. Только после полевой каши или кулеша я получаю «духовную пищу на десерт».
445
Кольцовская библиотека. — Воронежская публичная библиотека (ныне Воронежская областная универсальная научная библиотека имени И.С. Никитина).
446
Бетонный Чернавский мост через реку Воронеж построен в 1909 г.