Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925

(На письмо от 1–3 марта)

Я поняла о «грешниках», Вавочка. И не испугалась, и уж во всяком случае и не подумала бы отвернуться, если бы увидела «грешника».

А может быть, и хорошо, что разгромлен «Храм Спасения» (если он выдумался). «И душа сбросила с себя голубые одеяния». Может быть, хорошо и это. Ахнула от слов Ваших о грехе. Да где же грех, родная моя Вавочка? Это выдумали люди, — придумки. Наверное, знали — есть на свете беда, болезнь, срыв, отчаяние, слабость, упадок…

Радость! Дай ты мне рассказать, что нет грехов и греха — это же условное обозначение всего, что больно и страшно и бедственно в жизни. Даже сама Смерть и та существует для Жизни, для смены, текучести, движения — вечной юности, заново возникающей жизни — на всем, что уходит в свой срок.

Значит, нет даже смерти как таковой, — она есть, но не сама по себе, а как служанка, а часто и очистительница засоренной жизни. Узорешительница[436] — и как там — очень хорошие есть для нее слова в христианстве, да и у Вас в стихах.

(Умирающим, отходящим умирать больно и мучительно, и мне всех жалко, особенно близких, и когда видишь это… Но бывает, что и отходящие и умирающие оживают, если это только еще болезнь, а не сама уже смерть.)