Избранные труды по русской литературе и филологии

Итак, от юношеского романтизма, основанного на напряженном самопознании и доводившего каждую эмоцию авторского «я» до ее философского предела, Лермонтов переходит к иной системе, имеющей уже мало общего и с Байроном, и с Шиллером, и с французской «неистовой словесностью», и с немецкой философией. Эта новая система строится на расширенном душевном и умственном опыте: на реально-исторических вопросах и связанных с ними реальных вопросах гражданского поведения, на глубоком интересе к психологии человека, взятого во всей полноте его жизни – и интимной и общественной, на проблеме соотношения человека и природы (СоЛ, 79).

Из двух сопоставляемых отрезков историко-литературного движения предыдущий – романтический – характеризуется более строго и конкретно, чем последующий, поскольку второй мыслится не только в качестве исторического объекта (как Байрон или французский романтизм), но и покрывается идеологическими презумпциями, от которых зависим исследователь. Второй отрезок описывается набором абстрактных «достоинств», которые условно к нему прикрепляются, не захватывая историческую и художественную специфику явления; ср. еще: «<…> Лермонтов отказывается и от философских систем, и от дидактизма, от морализации – в пользу художественной правды и свободы <…>» (СоЛ, 81) – т. е. с устранением неких изъянов и излишеств устанавливается положение, близкое к идеальному. Побеждает старый осмеянный принцип «реализм лучше романтизма» – хотя вместилище достоинств не названо по имени! В массовом издании иногда приходилось быть проще. Так, во вступительной статье к гихловскому ПСС 1939 г. (ср. прим. 99): «От 1835–1836 гг. Лермонтов пережил большую эволюцию в направлении к реализму» (с. XL).