Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
В АиФ говорится, что художник К., то есть Кокорекин, поехал в Индию в командировку. Но какие могли быть командировки у плакатиста?
Алексей Алексеевич отправился в Индию в турпоездку. Турпоездки для проверенных советских граждан тоже были одним из послаблений хрущевской эпохи. Правда, прежде чем у тебя возьмут деньги (немалые) за тур, приходилось пройти много инстанций.
Дальше в очерке Кудряшова тоже много чепухи. Какие такие подарки и сувениры можно было привезти из нищей Индии? Тем паче, что и валюты участникам этих поездок давали очень мало. Кудряшов путает наших тогдашних путешественников с загранработниками-мидовцами. Те, и впрямь, прилетев в Москву, бежали с барахлом в комиссионки… Но отнюдь не с сувенирами из Индии типа старого грязного ковра брамина. Кстати, когда в Москве открылся магазин с изящными поделками из Индии, его тоже москвичи не очень-то жаловали. И главное, в туры, советские люди ездили не за тем, чтобы обогатиться, а за тем, чтобы повидать чужие страны, набраться впечатлений и хоть на недельку вырваться из той клетки, куда нас всех заперли…
Ну, а так называемая детективная версия — вообще полная чушь. Будто можно было вернуться на сутки раньше и отправиться к любовнице… Турпоездки были расписаны по часам, по минутам. Отбывали советские туристы точно в назначенный час и прибывали тоже по расписанию… А насчет любовницы — чушь вдвойне. Насколько я помню, в коттедже, где жил художник К., нравы были чрезвычайно вольные. Хозяин коттеджа не должен был придумывать каких-то особенных уловок, чтобы сходить налево.
Но не в этом суть. Суть в том, что не продавцов и посетителей комиссионных стали разыскивать МВД, КГБ и Минздрав, а прежде всего, видимо, пассажиров самолета, которые летели вместе с Кокорекиным, а также людей, встречавших этот самолет в Москве.
Ну а теперь расскажу, как во всей этой истории оказалась замешана я.
С художников К., Алексеем Алексеевичем, судьба свела меня в Коктебеле, куда он с женой Люсей ездил много лет подряд. Туда же и я прилетала несколько лет вместе с сыном-подростком Аликом, иногда к нам присоединялся муж. В Коктебеле я познакомилась и с четой Ваншенкиных, Костей Ваншенкиным и Инной Гофф, и эта дружба продолжалась до самой смерти Кости (Инна умерла молодой). Там же, в Коктебеле, подружилась и с Юрой Трифоновым и с его первой женой, красоткой Ниной Нелиной, очень рано ушедшей из жизни. Познакомилась и с художником Борисом Биргером, и со многими-многими другими, хорошими людьми.
Кокорекины несколько выпадали из этого круга. Художник К. был намного старше нас и уже тогда добился признания власти. Как сказано выше, он был дважды лауреатом Сталинской премии — вообще, как в ту пору говорили, был «из другого профсоюза». Да и его жена Люся, в прошлом профессиональная теннисистка, не походила на остальных моих друзей-коктебельцев.
Был в их семье и третий — некий довольно мрачный молодой парень, вроде бы инженер. Парень имел машину и даже приезжал на ней раза два в Коктебель и привозил нам из Феодосии канистры с «маджари» — молодым вином — и груды отчаянно вкусных (местных) креветок.
В Москве я однажды побывала в доме у Кокорекиных (отдельный коттедж был тогда неслыханной роскошью). Стены его были увешаны произведениями кисти самого Кокорекина. Большинство картин — пейзажи Коктебеля. Плакатами там и не пахло. Из всего этого можно было безошибочно понять, что Алексей Алексеевич мечтал о славе не плакатиста, а свободного художника…
Среди встречавших Кокорекина могла оказаться и я. Дело в том, что совсем незадолго до индийской турпоездки произошел такой вот казус. Кокорекин, интеллигент в первом поколении, иногда путал слова. Насколько я помню, в разговоре со мной спутал слово «абитуриент» со словом «арбитр», и я его, сдуру, поправила — а он обиделся. И я стала думать, как бы мне замять свою бестактность… Думала, думала, а потом позвонила Кокорекиным. И тут Люся сказала мне, что Алексей, наконец-таки, улетает в Индию, буквально на следующий день. Я решила было, что поеду его проводить, а потом передумала: лучше встречу Алексея, когда он вернется из этого своего путешествия. Даже сговорилась со своей знакомой, старым другом Кокорекиных — женой другого известного плакатиста.
И вот кокорекинская супруга позвонила мне и сообщила, что Алексей приезжает в Москву, допустим, завтра в 9 часов утра… И я твердо решила, что встану пораньше, допустим, в 7 часов, и на такси отправлюсь в аэропорт. До сих пор, то есть до 103 лет, у меня осталась такая особенность: я просыпаюсь ровно тогда, когда задумала, будильники мне не нужны.