Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Вспомнила и, набравшись храбрости, подошла к Окуджаве и сказала буквально следующее: «Булат Шалвович, вы меня, наверное, не помните… (тут Окуджава как вежливый человек энергично затряс головой и сказал: „Ну что вы! Прекрасно помню“), Булат Шалвович, я прошу у вас билет не для себя, а для девушки из ФРГ. Девушка просто не знает, как ей возвращаться на родину, не услышав вас вживе… Булат Шалвович, один билетик. Или просто проведите в зал эту девушку, ей не надо сидячего места. Постоит».
Окуджава слушал меня, не прерывая и, как мне показалось, очень внимательно… Но вот я закончила… И он, отойдя, нарочито громко заговорил, вернее, произнес целый монолог…
«Вы просите билет? На мой концерт? У меня? А если билета нет, просите, чтобы я провел в зал девушку из ФРГ… Просите, чтобы я провел… Разве кто-нибудь дал мне билеты на мой вечер?! Разве я могу кого-нибудь провести?! Я даже свою жену и ту с великим трудом введу в этот зал и устрою сидеть где-нибудь в проходе… А о билетах для родителей и мечтать нечего… Разве у меня, поэта, есть голос, когда дело касается моего вечера… моих зрителей… слушателей моих песен?
Вы знаете, для кого этот вечер? Догадываетесь? Кто там будет в зале?.. Окуджава повысил голос почти до крика — этот вечер для их (писательского начальства) педикюрш!.. Для их обслуги…»
Монолог Окуджавы я запомнила на всю жизнь. Действительно, так называемый век застоя был веком обслуги — веком их педикюрш, их шоферов, их парикмахеров и портных. Обслуга процветала, ее вкусы и запросы немедленно удовлетворялись…
Еще не в 1990-е, а при советской власти…
Сейчас, когда covid-19 перевернул жизнь людей во всех странах стоит вспомнить о том, как при советской власти предотвратили в Москве эпидемию черной оспы.
Мне это памятно особенно потому, что я не только жила тогда в Москве, но и оказалась, можно сказать, в эпицентре событий.
Никогда об этом не вспоминала. В архивах не рылась и единственный материал о черной оспе в Москве, который у меня имеется, это репортаж в еженедельнике «Аргументы и факты», в номере за 2020 год.
Автор материала, журналист АиФ Кудряшов, пишет, что оспой заболел художник-плакатист, дважды лауреат Сталинской премии Алексей Кокорекин, побывав в загранкомандировке в Индии. Будто бы он доверился местному гиду и отправился на кремацию брамина и вдобавок приобрел (купил?) ковер, оставшийся у покойного.
Далее Кудряшов приводит две версии случившегося уже в Москве. По первой, недетективной, версии, 22 декабря 1959 года Кокорекин, прилетев из Индии в Москву, устаивает вечеринку и дарит подарки и сувениры, в том числе куски ковра. А через 2 дня обращается в поликлинику. И только 26 декабря его госпитализировали, а 27 декабря перевезли в Боткинскую больницу. В ночь на 30-е Кокорекин умер. «При вскрытии подозревали одну из форм чумы, но она не подтвердилась <…> 31 декабря все ограничительные меры в отношении тех, кто контактировал с покойным, сняли». И только 15 января, когда с похожими симптомами обратились сотрудники Боткинской больницы, стало ясно: в Москве — оспа.
А теперь вторая, детективная, версия. Ее дает в своих «Воспоминаниях о прошедшей жизни» врач Юрий Шапиро.
«Кокорекин вернулся в Москву на сутки раньше, чем его ждала жена. Эти сутки он провел у любовницы. На следующий день приехал домой. Отдав подарки жене, почувствовал себя плохо, жена вызвала скорую помощь, и его увезли в инфекционное отделение больницы им. Боткина <…> Производивший вскрытие патологоанатом пригласил зав. кафедрой академика Н. А. Краевского. К Николаю Александровичу приехал в гости старичок-патологоанатом из Ленинграда, его пригласили к секционному столу. Старичок посмотрел на труп и сказал: „Да это, батенька, variola vera — черная оспа“».
А далее уже идет полная чушь: якобы органы МВД прежде всего бросились в… комиссионные магазины. «Но индийские подарки уже успели разойтись <…> так что пришлось выявлять и тех, кто их купил. Однако все опасные сувениры нашли и безжалостно сожгли, а посетителей магазинов взяли на учет…»
Все это чепуха. Но до этого нужно хоть несколько слов сказать о том, что история с оспой происходила уже при Хрущеве. Если бы несчастье случилось в сталинскую эпоху, мы о нем вообще ничего не узнали бы.
Сам факт, что в открытой печати написали: «Художник К. умер от оспы» был для нас, тогдашних, признаком невероятных послаблений, данных Хрущевым.